Текст уведомления здесь

Великие подделки: библиотека Анны Ярославны

Как дочь Ярослава Мудрого превратилась в носительницу тайного знания

Каждый народ мечтает о великом прошлом, но не всегда время сохраняет подтверждающие славную историю документы. Любая находка, рассказывающая о деяниях предков, становится сенсацией, и это веский повод найти доказательства даже там, где их нет. «Чердак» продолжает историю подделок рассказом о знаменитой библиотеке Анны Ярославны.
Добавить в закладки
Комментарии

Подлинник «Слова о полку Игореве», наряду со многими другими бесценными древнерусскими рукописями из собрания графа Алексея Мусина-Пушкина, погиб в московском пожаре 1812 года. Для русского образованного общества, только-только почувствовавшего вкус к истории и древней словесности, это была настоящая трагедия. Но в 1815 году управляющий Московским архивом Алексей Малиновский, участник первого издания «Слова» (1800 год), объявил, что обнаружил другую рукопись памятника. А вскоре сам Мусин-Пушкин сообщил, что купил еще одну рукопись «Слова».

Всё это выглядело подозрительно. Сличив копии «Слова», Мусин-Пушкин и Малиновский убедились, что они изготовлены одной рукой. Быстро выяснилось, что это проделка московского мещанина Антона Бардина: он просто переписал «Слово» по изданию 1800 года на искусственно состаренном пергаменте, сымитировав древний почерк. То, что ему удалось провести Мусина-Пушкина и Малиновского, которые это самое издание готовили, свидетельствует о незаурядном таланте фальсификатора. На этой афере Бардин заработал немалые деньги, но лишился доверия антикваров. В дальнейшем он на заказ создавал рукописи, стилизованные под старину, причем нередко честно их подписывал тем же «старинным» почерком: «Списал в лето 7326 от сотворения мира [1818 от РХ] в богоспасаемом граде Москве Антон Иванов сын Бардин» (такие подписи он нередко шифровал глаголицей или «рунической» тайнописью).

В начале XIX века изготовление исторических подделок и стилизованных под старину рукописей и предметов стало в России целой индустрией. Рынок был огромный: богатые и знатные люди увлекались древностями, большой интерес к ним проявляло и государство в лице Академии наук, Академии художеств, отдельных сановников и лично императора Александра I. Фальсификации Бардина были относительно невинными: он лишь переписывал известные тексты, то есть подделывал только рукописи, но не памятники. А вот один его современник отважился подделать не отдельную рукопись, а целую древнюю библиотеку.

Приданое

В XI веке киевский князь Ярослав Мудрый породнился со всеми важнейшими правящими домами Европы: он сам был женат на дочери шведского короля, его сын Изяслав — на сестре польского короля, другой сын, Всеволод, — на дочери византийского императора; дочь Елизавету Ярослав выдал замуж за норвежского короля, дочь Анастасию — за венгерского; жена наследника английского престола Агата тоже, предположительно, была дочерью киевского князя. Но самый знаменитый династический брак, заключенный Ярославом, — это замужество его четвертой дочери, Анны, ставшей женой французского короля Генриха I.

Ярослав Мудрый. Изображение из Царского титулярника XVII века.

Брак был заключен в 1051 году. В следующем году Анна родила Генриху наследника, будущего короля Филиппа I. В 1060 году, после смерти Генриха, она стала регентшей при малолетнем сыне. Вскоре Анна вторично вышла замуж — за графа Рауля де Крепи. Церковь сочла брак беззаконным, поскольку Рауль уже был женат. Однако супруги отказались расставаться. Отлучение от парижского двора едва ли сильно их расстроило: реальная власть во Франции принадлежала местным феодалам, а Рауль был среди них одним из самых могущественных.

Остаток жизни Анна провела в городе Санлис на севере Франции. Там она основала монастырь святого Викентия Сарагосского (Сен-Венсан). Сохранился документ 1063 года с автографом АNA РЪHNA («АНА РЕИНА»), то есть «Анна королева» по-старофранцузски, но кириллицей. Умерла Анна не позднее 1078 года. Считается, что ее похоронили в Сен-Венсане, но могила утрачена при последующих перестройках монастыря.

С именем Анны Ярославны традиционно связывают одну из важнейший французских реликвий — Реймсское евангелие, на котором присягали при коронации многие французские короли, начиная с Генриха III (1574—1589) и включая Людовика XIV (1643—1715). Написано оно по-церковнославянски, причем из 47 листов 16 — на кириллице и 31 — на глаголице. Согласно популярной легенде, эту книгу Анна привезла с собой из Киева вместе с богатым приданым и обширной библиотекой.

Страницы на кириллице и глаголице из Реймсского евангелия. Фото: ЮНЕСКО
Чудесная находка

Идея, что где-то во Франции хранится эта самая библиотека Анны Ярославны, будоражила умы любителей русских древностей в XVIII веке. В самом начале XIX века разразилась сенсация: библиотеку нашли. Секретарь русского посольства во Франции Петр Дубровский привез ее из Парижа в Петербург и в 1805 году поднес императору Александру I. Александр распорядился создать при Императорской публичной библиотеке (ныне Российская национальная библиотека) Депо манускриптов для работы с этой бесценной коллекцией и назначил Дубровского ее хранителем.

Секретарь русского посольства во Франции Петр Дубровский

К этому времени Мусин-Пушкин уже издал древнейшее русское законодательство («Русскую правду»), древнейший образчик моральной философии («Поучение Владимира Мономаха»), древнейший поэтический шедевр («Слово о полку Игореве»); коллекция Мусина-Пушкина была еще цела, а теперь добавилось и новое крупное собрание древнерусских рукописей. Образованное общество было в восторге.

История обнаружения библиотеки Анны Ярославны в изложении Дубровского выглядела героически. Он работал в посольстве в Париже, когда разразилась Французская революция. Дубровский рассказывал, как бродил по рву вокруг разрушенной Бастилии и собирал документы, которые разъяренная толпа выбросила в грязь. Эта публичная версия обретения коллекции рукописей, по-видимому, сильно романтизирована. Реальность, скорее всего, была куда прозаичнее. Многие французские аристократы, лишившись земель и замков из-за национализации, вынуждены были распродавать драгоценности, библиотеки и коллекции искусства, чтобы выжить и, по возможности, сбежать из Франции. Дубровский, видимо, скупал книги и рукописи за бесценок и почти без разбора. Значительную часть своего собрания он получил из упраздненных революционным правительством монастырей.

Среди рукописей, привезенных Дубровским, были важнейшие памятники средневековой письменности, в частности так называемый «Петербургский Беда» (один из самых ранних списков «Церковной истории англов» Беды Достопочтенного, VIII век), Коаленовский и Сен-Жерменский кодексы (греческие списки новозаветных текстов VI и IX веков) и другие. Однако наибольший энтузиазм Дубровского вызывали кириллические рукописи. К его разочарованию, Публичная библиотека и другие компетентные органы Российской империи поначалу не особенно интересовались кипой старинных грамот. И тогда Дубровский извлек из рукава туз: он предъявил рукопись с владельческой надписью, свидетельствующей, что она принадлежала королеве Анне.

Фрагмент «Петербургского Беда» из коллекции Дубровского. Фото Российской национальной библиотеки

Изнурительные переговоры с Публичной библиотекой в 1805 году наконец увенчались успехом: появилось Депо манускриптов, Дубровский стал его хранителем, получил казенную квартиру, приличное жалованье и всеобщее почтение.

Разоблачение

Очень скоро специалисты, поближе познакомившись с коллекцией Дубровского, обнаружили множество странностей. Славянские рукописи по почерку, чернилам и пергаменту датировались гораздо позднее XI века, когда жила Анна Ярославна. В частности, рукопись с владельческой надписью, как оказалось, относилась к XIII–XIV векам, к тому же была по происхождению не русской, а сербской.

Подложность «библиотеки Анны Ярославны» стала очевидна, и в 1812 году Дубровского с позором изгнали из Публичной библиотеки.

А в 1839 году польский исследователь Людвиг Ястржембский прояснил и историю Реймсского евангелия, которое по-прежнему хранилось во Франции как национальная реликвия и очень всех озадачивало. Ястржембский обратил внимание на то, что календарь, отраженный в памятнике, соответствует римско-католическому, а не греко-православному — это с высокой вероятностью говорило о западнославянском происхождении книги. В ту же сторону указывала и глаголица: будучи довольно широко распространенной у западного края славянского мира, эта письменность почти не использовалась на востоке, то есть на Руси. Наконец, в глаголическом церковнославянском тексте были искажения, характерные для чешского языка.

Согласно выводам Ястржембского, более древний кириллический текст принадлежит чешскому святому Прокопию Сазавскому и написан около 1030 года, а глаголическая часть рукописи создана в XIV веке в Эммаусском монастыре в Праге; там же две рукописи объединили в одну книгу, которая впоследствии, сменив несколько владельцев, оказалась в Реймсе. По другой версии, кириллический текст и вправду имеет русское происхождение: император Карл IV, бывший одновременно чешским королем (1346—1378), приобрел рукопись в Венгрии, а уж как она попала туда с Руси — тайна неразгаданная. Как бы там ни было, к Анне Ярославне Реймсское евангелие определенно не имеет отношения.

Памятник Анне Ярославне в монастыре Анны Ярославны в Сен-Венсан в Санлисе. Фото: wikimedia

Что же касается злополучной «владельческой надписи», выяснилось, что она принадлежит перу некоего Александра Сулакадзева. Дубровский, фальсифицируя «библиотеку Анны Ярославны», был движим, по всей видимости, корыстными мотивами. Сулакадзев — совсем другое дело. В историографии за ним закрепилось прозвище «Хлестаков»: он подделывал не ради наживы и, скорее всего, даже не ради славы, а словно бы непроизвольно, будучи не в силах унять разыгравшееся воображение.

Изготовление владельческой надписи от имени Анны Ярославны в промежутке с 1800 до 1805 года — это, вероятно, дебют Сулакадзева в качестве фальсификатора. Его участие в афере Дубровского раскрылось позднее. Современникам он был известен как коллекционер древностей и, в особенности, как владелец древней рукописи, условно называемой «Гимн Бояну». Об этой великой исторической подделке и о других затеях Александра Сулакадзева мы расскажем в следующей раз.

Осталось лишь заметить, что мифическая «библиотека Анны Ярославны» продолжает бередить умы. Интернет полон «исследований» о составе этой библиотеки, о том, что в ней содержались дохристианские «славянские рунические книги», что именно из нее происходит «Велесова книга» (о ней «Чердак»

уже писал

) и т.д., и т.п. Всевозможные «альтернативные истории» вообще тяготеют друг к другу и со временем слипаются в единую «альтернативную реальность».

Артем Ефимов
Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

Иногда они возвращаются

Генетики собираются вернуть из небытия исчезнувших животных

В последнее время СМИ много пишут, что в России собрались возродить мамонтов. И это не единственный случай: если собрать всех живых существ, которых собираются возвращать к жизни, наберется на приличных размеров зоопарк. «Чердак» рассказывает, какие удивительные существа должны (теоретически) вот-вот появиться на наших улицах.
Добавить в закладки
Комментарии
Как это возможно

Пожалуй, самое фантастическое в историях с воскрешением вымерших животных — то, что этот процесс не вызывает никаких технических проблем. Любая более или менее оборудованная молекулярно-биологическая лаборатория, рядом с которой есть виварий, могла бы выращивать исчезнувших зверей десятками. Главное — добыть хорошо сохранившуюся ДНК «воскрешаемого», и именно в этом моменте кроется главная (хотя и не единственная) сложность создания доисторических зоопарков.

ДНК, она же дезоксирибонуклеиновая кислота, — биологический полимер, на котором записаны все инструкции по созданию живого существа, которое эту ДНК несет. Как любая органика, ДНК очень плохо хранится, а учитывая, что молекулы дезоксирибонуклеиновой кислоты очень-очень длинные (в ядре каждой клетки человека упаковано примерно три метра этого полимера), добыть ее неповрежденной из останков, пролежавших в не самых благоприятных условиях сотню-другую тысяч лет, затруднительно.

Сразу после смерти вышедшие из-под контроля клеточные ферменты нуклеазы начинают разрушать ДНК и прочие длинные молекулы в клетке. Очень быстро к ферментам присоединяются бактерии, а завершает дело вода, которая точит не только камень. Как недавно [ ... ]

Читать полностью

Новое дыхание LHCb

На Большом адронном коллайдере уловили «намек» на новую физику

Недавно в журнале Physical Review Letters были опубликованы результаты анализа данных детектора LHCb. В эксперименте исследователи обнаружили аномалию, которая не укладывается в рамки Стандартной модели — созданной во второй половине прошлого века теоретической модели устройства микромира.
Добавить в закладки
Комментарии

Однако, как считает сотрудник коллаборации LHCb, старший научный сотрудник Института теоретической и экспериментальной физики Иван Беляев, истинное значение этого интригующего результата не только в нем самом, но и в том, что физикам удалось найти путь к целому новому пласту экспериментов, результаты которых могут помочь исследовать «новую физику».

Лептонная универсальность

Одна из групп частиц в Стандартной модели — лептоны, самый известный из которых — электрон. Кроме него есть еще два лептона — тяжелый мюон и еще более массивный тау-лептон. Кроме массы эти три частицы ничем не отличаются друг от друга и во всех распадах составных частиц должны проявлять себя одинаково (с поправкой на массу). Это фундаментальное свойство Стандартной модели называется лептонной универсальностью.

«На LHCb мы сравнили распад нейтрального прелестного мезона на очарованный мезон, тау-лентон и тау-нейтрино с распадом нейтрального прелестного мезона на очарованный мезон, мюон и мюонное нейтрино. И все должно быть одинаково, только с поправкой на массу, потому что тау-лептон массивнее. Эту поправку достаточно легко посчитать и учесть при сравнении. Оказалось, что эти распады отличаются сильнее, чем должны», — рассказал Беляев. [ ... ]

Читать полностью

Почему студенты спят на лекциях. Научные бои

Почему студенты спят на лекциях и пропускают занятия? Нужно ли хорошо учиться в университете, чтобы потом хорошо зарабатывать? Кто и как ищет ответы на загадки в поведении студентов, и, главное, как к этому применить статистические методы обработки массивов данных? Об этом рассказывает Игорь Чириков из института образования НИУ ВШЭ
Добавить в закладки
Комментарии
Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы