Текст уведомления здесь

Великие подделки: библиотека Анны Ярославны

Как дочь Ярослава Мудрого превратилась в носительницу тайного знания

Каждый народ мечтает о великом прошлом, но не всегда время сохраняет подтверждающие славную историю документы. Любая находка, рассказывающая о деяниях предков, становится сенсацией, и это веский повод найти доказательства даже там, где их нет. «Чердак» продолжает историю подделок рассказом о знаменитой библиотеке Анны Ярославны.
Добавить в закладки
Комментарии
Подлинник «Слова о полку Игореве», наряду со многими другими бесценными древнерусскими рукописями из собрания графа Алексея Мусина-Пушкина, погиб в московском пожаре 1812 года. Для русского образованного общества, только-только почувствовавшего вкус к истории и древней словесности, это была настоящая трагедия. Но в 1815 году управляющий Московским архивом Алексей Малиновский, участник первого издания «Слова» (1800 год), объявил, что обнаружил другую рукопись памятника. А вскоре сам Мусин-Пушкин сообщил, что купил еще одну рукопись «Слова».

Всё это выглядело подозрительно. Сличив копии «Слова», Мусин-Пушкин и Малиновский убедились, что они изготовлены одной рукой. Быстро выяснилось, что это проделка московского мещанина Антона Бардина: он просто переписал «Слово» по изданию 1800 года на искусственно состаренном пергаменте, сымитировав древний почерк. То, что ему удалось провести Мусина-Пушкина и Малиновского, которые это самое издание готовили, свидетельствует о незаурядном таланте фальсификатора. На этой афере Бардин заработал немалые деньги, но лишился доверия антикваров. В дальнейшем он на заказ создавал рукописи, стилизованные под старину, причем нередко честно их подписывал тем же «старинным» почерком: «Списал в лето 7326 от сотворения мира [1818 от РХ] в богоспасаемом граде Москве Антон Иванов сын Бардин» (такие подписи он нередко шифровал глаголицей или «рунической» тайнописью).

В начале XIX века изготовление исторических подделок и стилизованных под старину рукописей и предметов стало в России целой индустрией. Рынок был огромный: богатые и знатные люди увлекались древностями, большой интерес к ним проявляло и государство в лице Академии наук, Академии художеств, отдельных сановников и лично императора Александра I. Фальсификации Бардина были относительно невинными: он лишь переписывал известные тексты, то есть подделывал только рукописи, но не памятники. А вот один его современник отважился подделать не отдельную рукопись, а целую древнюю библиотеку.

Приданое

В XI веке киевский князь Ярослав Мудрый породнился со всеми важнейшими правящими домами Европы: он сам был женат на дочери шведского короля, его сын Изяслав — на сестре польского короля, другой сын, Всеволод, — на дочери византийского императора; дочь Елизавету Ярослав выдал замуж за норвежского короля, дочь Анастасию — за венгерского; жена наследника английского престола Агата тоже, предположительно, была дочерью киевского князя. Но самый знаменитый династический брак, заключенный Ярославом, — это замужество его четвертой дочери, Анны, ставшей женой французского короля Генриха I.

Ярослав Мудрый. Изображение из Царского титулярника XVII века.


Брак был заключен в 1051 году. В следующем году Анна родила Генриху наследника, будущего короля Филиппа I. В 1060 году, после смерти Генриха, она стала регентшей при малолетнем сыне. Вскоре Анна вторично вышла замуж — за графа Рауля де Крепи. Церковь сочла брак беззаконным, поскольку Рауль уже был женат. Однако супруги отказались расставаться. Отлучение от парижского двора едва ли сильно их расстроило: реальная власть во Франции принадлежала местным феодалам, а Рауль был среди них одним из самых могущественных.

Остаток жизни Анна провела в городе Санлис на севере Франции. Там она основала монастырь святого Викентия Сарагосского (Сен-Венсан). Сохранился документ 1063 года с автографом АNA РЪHNA («АНА РЕИНА»), то есть «Анна королева» по-старофранцузски, но кириллицей. Умерла Анна не позднее 1078 года. Считается, что ее похоронили в Сен-Венсане, но могила утрачена при последующих перестройках монастыря.

С именем Анны Ярославны традиционно связывают одну из важнейший французских реликвий — Реймсское евангелие, на котором присягали при коронации многие французские короли, начиная с Генриха III (1574—1589) и включая Людовика XIV (1643—1715). Написано оно по-церковнославянски, причем из 47 листов 16 — на кириллице и 31 — на глаголице. Согласно популярной легенде, эту книгу Анна привезла с собой из Киева вместе с богатым приданым и обширной библиотекой.

Страницы на кириллице и глаголице из Реймсского евангелия. Фото: ЮНЕСКО


Чудесная находка

Идея, что где-то во Франции хранится эта самая библиотека Анны Ярославны, будоражила умы любителей русских древностей в XVIII веке. В самом начале XIX века разразилась сенсация: библиотеку нашли. Секретарь русского посольства во Франции Петр Дубровский привез ее из Парижа в Петербург и в 1805 году поднес императору Александру I. Александр распорядился создать при Императорской публичной библиотеке (ныне Российская национальная библиотека) Депо манускриптов для работы с этой бесценной коллекцией и назначил Дубровского ее хранителем.

Секретарь русского посольства во Франции Петр Дубровский


К этому времени Мусин-Пушкин уже издал древнейшее русское законодательство («Русскую правду»), древнейший образчик моральной философии («Поучение Владимира Мономаха»), древнейший поэтический шедевр («Слово о полку Игореве»); коллекция Мусина-Пушкина была еще цела, а теперь добавилось и новое крупное собрание древнерусских рукописей. Образованное общество было в восторге.

История обнаружения библиотеки Анны Ярославны в изложении Дубровского выглядела героически. Он работал в посольстве в Париже, когда разразилась Французская революция. Дубровский рассказывал, как бродил по рву вокруг разрушенной Бастилии и собирал документы, которые разъяренная толпа выбросила в грязь. Эта публичная версия обретения коллекции рукописей, по-видимому, сильно романтизирована. Реальность, скорее всего, была куда прозаичнее. Многие французские аристократы, лишившись земель и замков из-за национализации, вынуждены были распродавать драгоценности, библиотеки и коллекции искусства, чтобы выжить и, по возможности, сбежать из Франции. Дубровский, видимо, скупал книги и рукописи за бесценок и почти без разбора. Значительную часть своего собрания он получил из упраздненных революционным правительством монастырей.

Среди рукописей, привезенных Дубровским, были важнейшие памятники средневековой письменности, в частности так называемый «Петербургский Беда» (один из самых ранних списков «Церковной истории англов» Беды Достопочтенного, VIII век), Коаленовский и Сен-Жерменский кодексы (греческие списки новозаветных текстов VI и IX веков) и другие. Однако наибольший энтузиазм Дубровского вызывали кириллические рукописи. К его разочарованию, Публичная библиотека и другие компетентные органы Российской империи поначалу не особенно интересовались кипой старинных грамот. И тогда Дубровский извлек из рукава туз: он предъявил рукопись с владельческой надписью, свидетельствующей, что она принадлежала королеве Анне.

Фрагмент «Петербургского Беда» из коллекции Дубровского. Фото Российской национальной библиотеки


Изнурительные переговоры с Публичной библиотекой в 1805 году наконец увенчались успехом: появилось Депо манускриптов, Дубровский стал его хранителем, получил казенную квартиру, приличное жалованье и всеобщее почтение.

Разоблачение

Очень скоро специалисты, поближе познакомившись с коллекцией Дубровского, обнаружили множество странностей. Славянские рукописи по почерку, чернилам и пергаменту датировались гораздо позднее XI века, когда жила Анна Ярославна. В частности, рукопись с владельческой надписью, как оказалось, относилась к XIII–XIV векам, к тому же была по происхождению не русской, а сербской.

Подложность «библиотеки Анны Ярославны» стала очевидна, и в 1812 году Дубровского с позором изгнали из Публичной библиотеки.

А в 1839 году польский исследователь Людвиг Ястржембский прояснил и историю Реймсского евангелия, которое по-прежнему хранилось во Франции как национальная реликвия и очень всех озадачивало. Ястржембский обратил внимание на то, что календарь, отраженный в памятнике, соответствует римско-католическому, а не греко-православному — это с высокой вероятностью говорило о западнославянском происхождении книги. В ту же сторону указывала и глаголица: будучи довольно широко распространенной у западного края славянского мира, эта письменность почти не использовалась на востоке, то есть на Руси. Наконец, в глаголическом церковнославянском тексте были искажения, характерные для чешского языка.

Согласно выводам Ястржембского, более древний кириллический текст принадлежит чешскому святому Прокопию Сазавскому и написан около 1030 года, а глаголическая часть рукописи создана в XIV веке в Эммаусском монастыре в Праге; там же две рукописи объединили в одну книгу, которая впоследствии, сменив несколько владельцев, оказалась в Реймсе. По другой версии, кириллический текст и вправду имеет русское происхождение: император Карл IV, бывший одновременно чешским королем (1346—1378), приобрел рукопись в Венгрии, а уж как она попала туда с Руси — тайна неразгаданная. Как бы там ни было, к Анне Ярославне Реймсское евангелие определенно не имеет отношения.

Памятник Анне Ярославне в монастыре Анны Ярославны в Сен-Венсан в Санлисе. Фото: wikimedia


Что же касается злополучной «владельческой надписи», выяснилось, что она принадлежит перу некоего Александра Сулакадзева. Дубровский, фальсифицируя «библиотеку Анны Ярославны», был движим, по всей видимости, корыстными мотивами. Сулакадзев — совсем другое дело. В историографии за ним закрепилось прозвище «Хлестаков»: он подделывал не ради наживы и, скорее всего, даже не ради славы, а словно бы непроизвольно, будучи не в силах унять разыгравшееся воображение.

Изготовление владельческой надписи от имени Анны Ярославны в промежутке с 1800 до 1805 года — это, вероятно, дебют Сулакадзева в качестве фальсификатора. Его участие в афере Дубровского раскрылось позднее. Современникам он был известен как коллекционер древностей и, в особенности, как владелец древней рукописи, условно называемой «Гимн Бояну». Об этой великой исторической подделке и о других затеях Александра Сулакадзева мы расскажем в следующей раз.

Осталось лишь заметить, что мифическая «библиотека Анны Ярославны» продолжает бередить умы. Интернет полон «исследований» о составе этой библиотеки, о том, что в ней содержались дохристианские «славянские рунические книги», что именно из нее происходит «Велесова книга» (о ней «Чердак» уже писал) и т.д., и т.п. Всевозможные «альтернативные истории» вообще тяготеют друг к другу и со временем слипаются в единую «альтернативную реальность».

Артем Ефимов
Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы