Текст уведомления здесь

Репортаж из крымских ям

Что археологи копают под трассой «Таврида»

Конец ноября даже на юге России — так себе время для экспедиций. Световой день короткий, дожди, холодно. Обычно полевой сезон у археологов заканчивается раньше, но в Крыму до сих пор работает новостроечная экспедиция Института археологии РАН. Корреспондент «Чердака» съездила в Керчь, чтобы узнать, как там работают археологи.
Добавить в закладки
Комментарии

Спасательная экспедиция

Археологические экспедиции бывают академические, когда ученые годами, а то и десятилетиями вдумчиво и кропотливо работают на одном и том же раскопе, а бывают «скоростные» новостроечные экспедиции, или охранно-спасательные работы, когда ученым действительно приходится спасать памятники археологии из-под ковшей экскаваторов. Спасательные экспедиции проводят там, где вот-вот начнут строить линии газопровода, ГЭС, прокладывать трассы или железные дороги. И археологам приходится работать очень быстро. Вот и в Крыму так: чтобы провести раскопки на всем протяжении строящейся трассы «Таврида», а это 300 км, археологи начали работать в марте этого года. И до конца года должны свою работу закончить.

— Уникальность этой экспедиции в объемах. Такими объемами в Крыму никогда не копали, — рассказывает мне руководитель Крымской новостроечной экспедиции ИА РАН, доктор исторических наук Сергей Внуков, пока мы едем к первому пункту нашего путешествия. — Исследовалось и исследуется более 70 памятников. Площадь измеряется сотнями гектаров. Работало около 10 отрядов, до 700 человек в разгаре работ. Были привлечены не только московские исследователи, но и коллеги из Питера (Институт истории материальной культуры РАН), Новосибирского отделения РАН, Казани (Институт археологии АН РТ) и, естественно, местные специалисты — из Керченского музея, Института археологии Крыма, музея-заповедника «Неаполь Скифский». Аналогов этим работам в Крыму не было. Да и, в общем-то, на территории России экспедиций такого масштаба за последние лет 50, да вообще за всю историю, было немного.

Руководитель Крымской новостроечной археологической экспедиции ИА РАН, доктор исторических наук Сергей Внуков. Фото: Алиса Веселкова / chrdk
Руководитель Крымской новостроечной археологической экспедиции ИА РАН, доктор исторических наук Сергей Внуков. Фото: Алиса Веселкова / chrdk

Он берет меня с собой в объезд раскопов, который делает регулярно: где-то не хватает техники, где-то рук, некоторым отрядам подрядчик сильно задерживает зарплату, а на некоторых раскопах нужно проследить за качеством работ. Где-то работа почти завершена, а значит, отряды оттуда можно перебрасывать дальше. Ежедневная рутина руководителя экспедиции.

Лев, башня, римская усадьба

Мы подъезжаем к первому раскопу — городище «Одиннадцатый километр». Сквозь туман, летящий жирными клочьями, виднеются отвалы и большой участок перекопанной земли. Напоминает заброшенную строительную площадку. Здесь археологи раскопали усадьбу римского времени. Вообще «Одиннадцатый километр» — это «многослойный пирог»: тут и античность II—I вв. до нашей эры, и конструкции бронзового века. Кроме усадьбы тут раскопали таверну XIX века и окоп времен Великой Отечественной войны. А сверх того — 200 монет различных исторических периодов.

— Сергей Юрьевич, смотрите, какого льва нашли! — встретив нас, хвалится свежей находкой начальник раскопа Марина Топоривская.

Она протягивает нам статуэтку льва нежно-голубого цвета. Лев не больше 5 см в длину и сделан из «египетского» фаянса. Штампованная вещь, такие статуэтки импортировали, поясняет Марина. Это еще раз подтверждает, что торговые пути здесь были налажены.

Фото: Алиса Веселкова / chrdk
Фото: Алиса Веселкова / chrdk

 — Как вы его нашли? — не удерживаюсь я от вопроса.

— Нашел человек, который ходит с металлодетектором. Он вообще везучий. Светильник, который всем показывают, тоже он нашел (с этим светильником наш корреспондент столкнется непосредственно чуть позже — прим. «Чердака»). Вот и тут: увидел что-то голубенькое, ковырнул — выскочило. А вроде бы должны были закончить [работу на раскопе]. Куда еще круче? И тут — лев, такая финальная находка! — улыбается Топоривская.

— Если поначалу памятник был не очень, то со временем раскрылся во всей красе. Его уникальность в том, что мы cмогли единовременно открыть площадь около тысячи кв. метров и посмотреть, как это выглядит. Конструкция, действительно, масштабная, — рассказывает чуть позже Марина. — Вымостки дворов, помещений, фундаменты, кормушки — скорее всего, это были ясли для сена. Если на нижней террасе (где работала экспедиция — прим. «Чердака») пошли такие конструкции, то на верхней будет очень интересно. Когда-нибудь кто-нибудь ее раскопает. Но вообще жалко, — смеется археолог, — я бы сама продолжила копать. Это быт, это то, как жили. Особенно, когда находишь светильники и видишь, что это жилое помещение: вот очаг, вот какой-то застенок, вот стояла амфора в застенке. И будто ты там побывал. Вот оно. Только стен не хватает и людей внутри.

Работа тут шла больше полугода, летом археологи вставали в четыре утра, чтобы в пять уже начать копать.

— Вроде бы тяжело, вроде бы все, но вот оно закончилось, и уже жалко, что закончилось, — резюмирует начальница «Одиннадцатого километра». Тем временем мы подходим к единственному месту на раскопе, где видны люди. Несколько человек работают в обложенной камнем яме, напоминающей колодец.

Фото: Алиса Веселкова / chrdk
Фото: Алиса Веселкова / chrdk

— А эту башню будем консервировать, — сообщает Марина Внукову.

«Башня» — это и есть эта яма. Название условное, для своих, чтобы не путаться, поясняют мне ученые. А консервировать ее будут, укрыв и засыпав грунтом. Трасса пройдет немного в стороне, поэтому археологи пытаются сохранить ее до лучших времен, когда будет возможность продолжить раскопки на этом месте.

— И хорошо сохраняются такие законсервированные находки? — интересуюсь я у археологов.

— Пока неизвестно, — отвечает Внуков. — Их еще не раскапывали.

«Башня», скорее всего, служила зернохранилищем. Но чтобы подтвердить эту теорию, грунт из нее возьмут на флотацию, то есть промывку, и будут искать в нем фрагменты семян.

Кроме археологов в экспедициях работает масса других специалистов. Палеозоологи, например, определяют по костям, какие животные обитали в местах раскопок. Почвоведы исследуют почвообразование и палеорельеф, а палеопалинологи — сохранившуюся пыльцу, чтобы судить об изменении растительного покрова. И, конечно, в работах участвуют антропологи и реставраторы.

Откопай и вымой

Наша следующая остановка — «камералка», полевая лаборатория, куда попадают все находки. Вообще находки делятся на два типа: массовые — часто встречающиеся артефакты, такие как кости или черепки, и индивидуальные — то, что интереснее музеям. Черепки моют, сушат, отчерчивают и заносят в отчет. Артефакты реставрируют, фотографируют, отчерчивают и тоже заносят в отчет. Все находки после этого достанутся только крымским музеям.

Камералка устроена в обычном гостевом доме, каких много на юге. Во дворе куда ни посмотришь — ящики с черепками, груды костей, заботливо сложенных в кучки, и еще с десяток пакетов с артефактами, которые ждут погрузки в машины. А посреди всего этого изобилия трое мужчин с тазами отмывают фрагменты керамики.

В самой камералке тоже тазики, и тоже моют. Внутри очень влажно — объектив фотоаппарата мгновенно запотевает. Реставратор Олег Бельш, работающий в камералке, рассказывает, что для склейки керамики или стекла используют специальный «археологический» клей ПВБ — поливинилбутираль. А перед склейкой сосуд помещают в кислую среду, чтобы удалить все инородные элементы, которые образовались на его поверхности, пока он лежал в земле. Затем находку кипятят или долго выдерживают в дистиллированной воде, чтобы вытянуть саму кислоту из керамики. После сосуд сушат и склеивают.

Тут меня наконец знакомят со светильником, найденном на «Одиннадцатом километре». II—I век до нашей эры. Сюжет на барельефе фривольный.

Фото: Алиса Веселкова / chrdk
Фото: Алиса Веселкова / chrdk

Загадочные жители Кош Кую

Между камералкой и «Одиннадцатым километром» находится самый большой раскоп экспедиции — поселение Кош Кую. Его площадь — 12 гектаров, археологи работают на 22 тысячах квадратных метров из них.

Раскоп Кош Кую. Фото: Алиса Веселкова / chrdk
Раскоп Кош Кую. Фото: Алиса Веселкова / chrdk

— В основном здесь античный материал. Было несколько землянок конца XIII — начала XIV века, — рассказывает про раскоп младший научный сотрудник Института археологии РАН Сергей Зот. — В одной целиком сохранилась печка. В другой землянке сохранился пол, вырубленный из белого камня. Следующий горизонт у нас — уже конец XVI — начало XVIII века. Явно новая волна населения, которая сюда приходит перед Крымским ханством. Они строят более мощные усадьбы. Самая большая загадка — понятно, что здесь везде пока одни вопросы, — откуда люди, пришедшие в эту степь, так великолепно знали каменное строительство?

Но что-то произошло в XVIII веке. Эта народность почему-то покинула поселение, и на картах конца того столетия Кош Кую уже обозначено как руины. Возможно, антропологи смогут выяснить, что за люди жили тут с XVI по XVIII век.

А на холме археологи раскопали могильник с необычным способом захоронения.

— Необычные позы погребенных. Это и не мусульманские, и не христианские захоронения, непонятно что, — говорит Внуков. — Или ранний мусульманский могильник, когда было много пережитков язычества. Есть элементы и чисто кочевнические, языческие в погребении: в могилах находят вещи, монеты. Для мусульман это не характерно. И позы похороненных необычные.

Вообще Кош Кую — многослойное поселение, тут встречаются артефакты бронзового века, много следов античной культуры, есть находки времен Золотой орды, Крымского ханства. Иногда «всплывают» отголоски Великой Отечественной: за день до нашего приезда нашли останки солдата. С ними археологи не работают, а передают поисковикам. Вообще, археология — это все, что старше ста лет, хотя по ответам многих участников экспедиции ясно, что и предметы начала ХХ века для них «новодел».

Сергей Зот показывает найденные на раскопе тесало и камень. От удара тесала по камню высекаются искры. Фото: Алиса Веселкова / chrdk
Сергей Зот показывает найденные на раскопе тесало и камень. От удара тесала по камню высекаются искры. Фото: Алиса Веселкова / chrdk

На раскопе оживленно, тут и там работают люди: копают лопатами, аккуратно подрезают ножами слои грунта, чтобы профиль был четко виден, зачищают метлами «материк» (так в археологии называется поверхность, на уровне которой текла жизнь поселения).

— Основным орудием археолога остается лопата. Это не кисточками махать, — смеется Внуков.

Впрочем много тут и экскаваторов. Они отвозят накопанный археологами грунт за границы раскопа, иначе люди не успеют справиться с работой до конца срока.

— Вон там еще рыть будем, — говорит один из археологов Внукову.

— Копать! Роют свиньи, — назидательно поправляет его Внуков.

— Нет, — упрямится собеседник. — С такими темпами — именно рыть!

Человек в яме и водопровод

Мы едем дальше, к раскопам Луговое-1 и Луговое-2. Их разделяет низина шириной в пару десятков метров. Судя по картам XIX века, здесь была река, от которой теперь остался только такой след в рельефе.

Луговое-2 — это поселение бронзового века. Раскоп большой, везде в «материке» выкопаны ямы разного диаметра.

Раскоп Луговое-2. Фото: Алиса Веселкова / chrdk
Раскоп Луговое-2. Фото: Алиса Веселкова / chrdk

— Эти ямы — следы жилища. Там очаги, а те, что поменьше, — столбовые ямы. Они были обложены камнем. Огромное поселение. Первое поселение бронзового века в Крыму, которое полностью раскапывается, — объясняет Внуков.

Особенно интересны археологам хозяйственные ямы. Какие-то из них использовали для хранения зерна, другие были «холодильниками», в третьи просто сваливали мусор. Многие ямы соединены между собой траншеями, но что это такое и зачем, археологи пока не знают.

Понять, где были ямы, оказывается, можно по цвету. «Материк» тут желтоватого цвета, а рукотворные углубления засыпаны серым грунтом. Такие серые пятна во время работ отмечают и копают отдельно.

Я подхожу к археологам, работающим в довольно глубокой яме. На поверхности мелькают то головы, то лопаты.

— А что у вас под пленкой? — спрашиваю я про «остров» посередине ямы, укрытый полиэтиленом.

— Человек. Но он мертвый, — отвечают археологи почти хором, поднимая пленку. Челюсть падает. Не у меня — у погребенного. Один из археологов заботливо возвращает ее на место, и останки снова укрывают, а ученые возвращаются к работе.

Фото: Алиса Веселкова / chrdk
Фото: Алиса Веселкова / chrdk

Луговое-1 — это татарское поселение, где люди жили с XVI века. Тут множество погребов XVIII—XIX вв. Крестьяне побогаче делали в них «холодильники»: собирали зимой лед и складывали в погреба, где были сделаны специальные водоотводы. Летом там тоже можно было хранить запасы.

Пока Внуков решает с начальником раскопа хозяйственные вопросы, работающий рядом с нами археолог буквально за три минуты извлекает из земли несколько черепков, фрагмент опиумной трубки и часть кувшина с ручкой.

Фрагмент опиумной трубки. Фото: Алиса Веселкова / chrdk
Фрагмент опиумной трубки. Фото: Алиса Веселкова / chrdk

После каждого взмаха лопатой в воздухе повисает облачко пыли. Участники экспедиции говорят, что сейчас уже ничего, а вот летом, когда было сухо и пыль летела сильнее, работать было сложно.

Мы идем дальше, туда, где, только что нашли фрагмент стеклянной вазочки и бутылку из-под шампанского.

— Все пили! Ничего не меняется, — комментирует находку начальник раскопа.

За границей раскопа видна группа людей с лопатами, которые тоже что-то бодро копают.

— Что они там копают? — спрашивает Внуков начальника раскопа.

— А это, вообще, чьи? — внезапно отвечает тот вопросом на вопрос.

Оказалось, что это ремонтная бригада, которая чинит местный водопровод. Пару дней назад его зацепили археологи, и в некоторых квадратах до сих пор стоит вода. А все из-за того, что не все коммуникации отмечены на картах.

Все только начинается

Наша последняя остановка — поселок Приморский неподалеку от Феодосии. Тут археологи раскапывали эллинистические усадьбы IV—III вв. до н.э. На пустом раскопе встречаем только его начальника. Работы здесь практически полностью завершены, как и почти везде на этом участке строящейся трассы. Дальше все силы экспедиции будут стягивать к Севастополю. Там ученым еще предстоит многое сделать, несмотря на короткий световой день и похолодание.

Начальник раскопа в Приморском рядом с каменными крышками, которыми закрывали хозяйственные ямы. Фото: Алиса Веселкова / chrdk
Начальник раскопа в Приморском рядом с каменными крышками, которыми закрывали хозяйственные ямы. Фото: Алиса Веселкова / chrdk

— Мы уже начинаем потихонечку подводить самые предварительные итоги экспедиции, — говорит Внуков. — Идет обработка материала, составление описей, предварительные технические отчеты. И так ближайшие лет пять.

(См. фоторепортаж из этой поездки: серия 1, серия 2.)

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

В Крым с кисточкой и лопатой, серия 1

Фоторепортаж нашего крымского спецкора

Работа археологов «в поле» состоит из двух частей: сначала вы осторожно копаете, потом везете то, что накопали, в полевую лабораторию (и об этом в следующей серии нашего фоторепортажа).
Добавить в закладки
Комментарии
Лев из египетского фаянса, найденный на раскопе городища «11-й км» неподалеку от Керчи во время Крымской новостроечной экспедиции Института археологии РАН. Это штампованная вещь, такие статуэтки импортировали, что еще раз подтверждает, что торговые пути здесь были налажены
Лев из египетского фаянса, найденный на раскопе городища «11-й км» неподалеку от Керчи во время Крымской новостроечной экспедиции Института археологии РАН. Это штампованная вещь, такие статуэтки импортировали, что еще раз подтверждает, что торговые пути здесь были налажены

Выложенная камнем яма, найденная при раскопках городища «11-й км» под Керчью. Ее диаметр около 3 м, а высота — 1,8 м. Ученые предполагают, что она служила зернохранилищем
Выложенная камнем яма, найденная при раскопках городища «11-й км» под Керчью. Ее диаметр около 3 м, а высота — 1,8 м. Ученые предполагают, что она служила зернохранилищем

Раскопки поселения Кош Кую, которое археологи называют «слоеным пирогом». Здесь находят артефакты бронзового века, Античности, Средневековья и Нового времени вплоть до начала XVIII века. В конце XVI века здесь обосновались люди, которые строили добротные каменные дома. При этом племена нагайцев, жившие по соседству, не владели такими знаниями. Ученым еще предстоит ответить на вопрос, что это была за народность, откуда они пришли и что вынудило их уйти в XVIII веке
Раскопки поселения Кош Кую, которое археологи называют «слоеным пирогом». Здесь находят артефакты бронзового века, Античности, Средневековья и Нового времени вплоть до начала XVIII века. В конце XVI века здесь обосновались люди, которые строили добротные каменные дома. При этом племена нагайцев, жившие по соседству, не владели такими знаниями. Ученым еще предстоит ответить на вопрос, что это была за народность, откуда они пришли и что вынудило их уйти в XVIII веке

Каменная вымостка, обнаруженная на раскопе Кош Кую
Каменная вымостка, обнаруженная на раскопе Кош Кую

[ ... ]
Читать полностью

В Крым с кисточкой и лопатой, серия 2

Фоторепортаж нашего крымского спецкора

Работа археологов «в поле» состоит из двух частей: сначала вы осторожно копаете (об этом в первой серии нашего репортажа), потом везете то, что накопали, в полевую лабораторию (камералку).
Добавить в закладки
Комментарии

Начало репортажа — в «первой серии».

Светильник II—I вв. до н.э., найденный на городище «11-й км»
Светильник III вв. до н.э., найденный на городище «11-й км»

Он же
Он же

Чаще всего фрагменты керамики, костей и камней — это массовые находки. В отличие от индивидуальных, такие артефакты встречаются часто. В камералке их уже рассортировали по разным ящикам
Чаще всего фрагменты керамики, костей и камней — это массовые находки. В отличие от индивидуальных, такие артефакты встречаются часто. В камералке их уже рассортировали по разным ящикам

[ ... ]
Читать полностью

Клеточные трагедии

Часть IV: кем быть?

Внутренняя жизнь клетки насыщена событиями не меньше, чем человеческая. Она полна страстей и опасностей и так же неизбежно заканчивается смертью. Полина Лосева разбирается в том, какие сюжеты встречаются в судьбах клеток и как их развитие сказывается на нас с вами. Мы подошли к ключевому событию в жизни каждого, будь то клетка или человек, — к самоопределению и выбору жизненного пути.
Добавить в закладки
Комментарии
© Ольга Степанюк

© Ольга Степанюк

«Клеточные трагедии» — это большой цикл статей о клетках. Почитайте и другие тексты об их нелегкой жизни: в них рассказывается о самоубийствах, стрессе, шоке, старости, второй молодости и — бессмертии.

Большинство клеток во взрослом организме дифференцированы, то есть являются специалистами в конкретной узкой области. И если профессионализм человека определяется набором конкретных умений, знаний и опыта, то специализация клетки зависит от ее белкового состава (умений), в роли знаний выступает набор работающих в ней генов, а опыт (как и у людей) — это история ее взаимодействий с окружением. Как организм воспитывает в клетке профессионала? Можем ли мы позаимствовать у него какую-нибудь педагогическую методику для современных клеточных технологий? Давайте смотреть.

Сужаем кругозор [ ... ]

Читать полностью