Текст уведомления здесь

Прибыль — с фантазеров, убытки — от глобального потепления

Премию памяти Нобеля получили ученые, которые объяснили, как технический прогресс и изменение климата влияют на экономику

Лауреатами премии по экономике памяти Альфреда Нобеля 2018 года стали Уильям Нордхаус и Пол Ромер. Они сумели интегрировать в экономические модели процессы, происходящие в природе — и в мире идей.
Добавить в закладки
Комментарии

«Под обложкой» одной премии Нордхауза и Ромера собрали, в общем-то, потому, что их исследования в лучших традициях нормальной науки стоят на плечах гиганта-предшественника — Роберта Солоу, лауреата экономической премии памяти Нобеля 1987-го года. Солоу получил свою премию за теоретическую модель, описывающую экономический рост, а сегодняшние лауреаты ее «проапгрейдили», продемонстрировав, как факторы, которые Солоу был вынужден считать внешними, внеэкономическими — в техническом смысле, можно наконец «экономикозировать». Эта деталь замечательно иллюстрирует совершеннейшую «нормальность» экономики как науки: налицо самая обыкновенная эволюция метода, в полном согласии с заветами Поппера и Лакатоса. А доработка метода позволила нам наконец связать экономику, изменение климата и научно-технический прогресс.

«Вклад Пола Ромера и Уильяма Нордхауса — методологический, он дал нам фундаментальное понимание причин и последствий технологических инноваций и изменения климата», — говорится в заявлении Нобелевского комитета.

«Безусловно, экономисты давно ожидали Нобелевки Нордхаузу и Ромеру, но никто не думал, что они получат ее одновременно, каждый из них работал в своей области. Вклад обоих ученых несомненно очень большой. А как макроэкономист, я, конечно, рад, что в этот раз дань отдана более традиционным разделам экономической теории», — прокомментировал событие в интервью «Чердаку» заведующий кафедрой математических методов анализа экономики экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, доктор экономический наук Филипп Картаев.

Фабрики идей

За часто звучащий сегодня с самых разных трибун тезис о том, как важно инвестировать в инновации, мы вполне можем быть благодарны Полу Ромеру. Он смог доказать, что стимулирование творческого потенциала обеспечивает стабильный экономический рост в долгосрочной перспективе.

Все началось с того, что ученый обратил внимание, как экономики некоторых стран продолжают стабильно расти, несмотря на то что внешних причин тому нет (среди таких стран был, например, Сингапур). Модель Солоу, грубо говоря, обещала, что все утрясется и те страны, что пока не наслаждаются всем тем, что доступно развитым экономикам, однажды догонят лидеров. Темпы экономического роста развивающихся стран, казалось бы, полностью подтверждали оптимизм исследователей: примерно на каждый условный пункт роста развитых экономик приходилось около двух пунктов роста развивающихся. Пожалуй, стоит просто сохранять спокойствие и продолжать действовать в том же духе? Но к концу 80-х все почему-то осталось примерно так же. Ромер стал одним из тех, кто попытался дать ответ на вопрос, почему же всеобщее равенство (или, как еще говорят, «конвергенция») не наладилось само собой, несмотря на прогноз своего старшего коллеги.

Тут-то и был сделан главный вывод, лежащий сегодня в основе так называемой эндогенной теории роста. Оказалось, что экономический рост, который в классическом представлении должен замедляться на длинных дистанциях — рабочий не начинает производить в два раза больше, если вы дадите ему второй молоток, — может поддерживаться за счет не новых молотков, а новых и новых идей, которые либо заменяют молотки в руках рабочих, либо в принципе открывают для капитала новые рынки. Без интернета никаких доткомов, рванувших «вверх» пару десятилетий назад, не было бы. Но вот он появился, и американцы уже начали зарабатывать на интернет-услугах, а на другом конце планеты все еще продолжали раздавать молотки. И, грубо говоря, когда «там» подрастало с каждым новым рабочим, получившим молоток, в США прибавляли столько же за каждого рабочего, получившего модем в придачу к уже имевшемуся у него молотку.

«Ромер показал, что создание отделов исследований и разработок выгодно не только самим компаниям, но и приводит в долгосрочной перспективе к росту экономики на уровне страны. Те страны, в которых таких компаний много, сегодня лидируют в мире», — поясняет Филипп Картаев.

И Ромер объяснил, как именно это работает. Идеи принципиально отличаются от «товаров», вот что важно. Товар, будь то бутылка газировки или умение бухгалтера сводить баланс, — продукт штучный и привязанный к определенной компании. Если он используется в одной компании, то другая использовать его уже не может.

Идеи же устроены принципиально иначе. Когда появляется новая идея, ее могут использовать и другие, пусть и не сразу. Опять же будь то идея фастфуда или идея GPS-навигации. Таким образом, однажды появившаяся инновация в долгосрочной перспективе раскручивает всю отрасль, а за ней — и всю экономику страны. При этом если постоянное вливание капитала в какой-то момент перестает влиять на темпы роста, то постоянные вливания в «индустрию идей» делают рост стабильным.

Но этого мало. Ведь если знания и идеи мы воспринимаем как факторы роста экономики, неплохо бы ими управлять. И Ромер показал, как это можно делать и какие рыночные условия способствуют творчеству и инновациям. Основное правило заключается в том, что некоторое время фирмы должны иметь эксклюзивное право на свое изобретение. Если эта возможность будет обеспечена им патентным правом, «генераторы идей» смогут окупать те огромные затраты, что уходят на творческий поиск, разработку инновации. Только так им будет выгодно вкладывать в идеи. Не так уж, кажется, сложно заметить, что мы живем в мире «по Ромеру»: по планете победоносно шагают стартапы, монетизирующие, в общем-то, авторство технологии или вообще нового рынка, возникающего вместе с чем-то радикально новым.

Баланс между экологией и экономикой

Уильям Нордхаус же смог ввести внутрь экономической модели так тревожащий нас сегодня климат, описав количественно взаимодействие его изменения и экономики. Нордхаус выступил с инициативой разработки моделей комплексной оценки (integrated assessment models, IAMs). Модели в рамках этой парадигмы активно используются сегодня при принятии решений по климатической политике, например при введении налогов на выбросы CO2.

Модель комплексной оценки Нордхауза включает три основных модуля.

  • Модуль циркуляции углерода описывает, как глобальные выбросы CO2 влияют на его концентрацию в атмосфере. Получить здесь исходные цифры помогают химики, показывая, как углекислый газ циркулирует между атмосферой, поверхностью океанов и биосферой и собственно океанами. Расчеты помогают оценить концентрацию CO2 в атмосфере.
  • Климатический модуль описывает, как концентрация в атмосфере CO2 и других парниковых газов влияет на приток энергии к поверхности Земли и в обратном направлении. Здесь прежде всего используются расчеты физиков, которые и дают цифру повышения глобальной температуры, главный показатель изменения климата.
  • Модуль, связанный с экономическим ростом, показывает, как рыночная экономика использует энергию наравне с человеческим капиталом и иными ресурсами для производства конечного продукта. При этом определенная часть этой энергии получается от сжигания ископаемого топлива, приводя к выбросам CO2. В этом модуле, соответственно, можно получить данные о том, как разная климатическая политика — налоги или ограничения на выбросы — влияет на экономику и на изменение климата.

Таким образом, используя динамическую модель, можно подобрать оптимальные меры регулирования как на уровне отдельных стран (региональная модель получила название RICE), так и мира в целом (модель DICE).

Расчеты позволили описать четыре возможных сценария того, как налоги на выбросы влияют на масштабы глобального потепления. Во втором сценарии налоги начинаются примерно с $ 30 на тонну CO2 и со временем увеличиваются примерно теми же темпами, как и мировой ВВП. В третьем и четвертом сценариях, где сокращение выбросов гораздо более резкое, налоги в шесть-восемь раз выше.

Руководствуется разработками Нордхауза и Межправительственная группа экспертов по изменению климата (IPCC) — ключевая организация, публикующая прогнозы изменения климата и дающая рекомендации правительствам в связи с ними.

«Нордхауз не просто первым задумался, как экономика влияет на климатические изменения — об этом думали и до него, и не только экономисты, — но и предложил механизм, как можно это влияние учитывать в экономических расчетах. Собственно, теория Нордхауза — фундамент всем известных Парижских соглашений по климату», — резюмирует Картаев.

***

Сегодня многие шутят, что даже премия по экономике оказалась немного про биологию, вслед за химией и физикой. На самом деле важнее, что после двух лет Нобелевок за поведенческую экономику сегодня вновь торжествует традиционная экономическая теория. На первый взгляд она чуть дальше от каждого из нас, чем поведенческая экономика Талера, получившего премию в прошлом году, и Харта с Оливером, получивших ее в позапрошлом. Тем не менее теории Ромера и Нордхауза не просто уже много лет изучают в университетах те, кто потом получает диплом экономиста. Мы по ним буквально живем, даже если сами об этом не знаем, — в каких-то странах меньше, в каких-то больше — в общем, тот случай, когда правительства реально к экономистам прислушались, пусть и не сразу.

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

Нобелевская премия — 2018

Кратко и просто о том, кто и за что получил премию в этом году

Терапия рака, лазерные импульсы, оптические пинцеты, экономические модели. Какие открытия получили премию в этом году, в чем их суть и почему они так важны? Корреспондент «Чердака» просто и доступно объяснил результаты самой известной премии.
Добавить в закладки
Комментарии

Физиология и медицина

Физика

[ ... ]
Читать полностью

Нечеловеческие ласки

Корреспондент «Чердака» сходил в Институт русского языка, чтобы выяснить, зачем там роботы гладят людей

В Институте русского языка имени Пушкина занимаются не только русским языком, но и нервной системой. В Центре нейрокоммуникативных исследований, который находится в стенах института, ученые изучают С-тактильную систему — рецепторы и нейроны, с помощью которых мы получаем удовольствие от нежных прикосновений и поглаживаний. В изучении поглаживаний трудно обойтись без поглаживаний, и в Центре есть робот, который этим занимается. Корреспондент «Чердака» съездил в институт, чтобы узнать, зачем роботы гладят людей под присмотром ученых.
Добавить в закладки
Комментарии

Руководитель центра, Антон Варламов, встретил меня у института и привел в кабинет, в котором проводят нейрокоммуникативные исследования. В кабинете я не заметил почти ничего примечательного: пара столов, на них — пара компьютеров и серая металлическая коробка, из которой торчали какие-то ручки и малярная кисточка. Рядом лежала палочка с перьями, какой обычно играют с кошками. Кошек в кабинете не было. В креслах сидели ассистенты — серьезный Алексей и Мария, строгая девушка вся в черном и обтягивающем. Варламов указал на коробку с кисточкой:

— А это вот машинка, которая гладит. Кисточка, возможны сменные насадки. Мы сейчас на связи с разработчиком этих машинок, будем просить его их допилить. Он разрабатывал эту модель с расчетом, что мы будет ставить вторую насадку: или кисточки с разной степенью мягкости, или силиконовую контактную насадку, или что-нибудь еще.

Фото: Станислав Красильников / ТАСС

Фото: Станислав Красильников / ТАСС

Я ожидал чего-то более футуристического. Кисточка для покраски забора плохо вязалась с нейрокоммуникативными исследованиями и С-тактильной системой. [ ... ]

Читать полностью

Эволюция звезд

Мультфильм «Чердака» о звездной судьбе

Все когда-то были маленькими, даже звезды. О том, как происходит рождение и взросление звезд и как масса звезды влияет на ее жизненный путь, в новом мультфильме «Чердака».
Добавить в закладки
Комментарии
Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы