Текст уведомления здесь

Эксперименты с языком

Что лингвисты могут узнать по вашим глазам

Как лингвисту понять, что происходит с мозгом, когда человек решает языковые задачи, а нейрохирургу убедиться, что его действия не вредят пациенту? Для решения этих задач есть множество способов: от «глазоследилок» до тестирования прямо на операционном столе. И всем этим занимаются сотрудники лаборатории нейролингвистики Высшей школы экономики
Добавить в закладки
Комментарии
В лингвистических экспериментах с добровольцами цель опыта (например, такого) никогда не сообщается испытуемым заранее: когда дело касается восприятия, внимания, ассоциаций, языка, люди неосознанно начинают «подыгрывать» ученым, искажая результаты. Поэтому, когда пришла в лабораторию, то понятия не имела, что буду делать.

Младший научный сотрудник Анна Лауринавичюте провела меня в небольшую комнату: два стола, на одном из них компьютер, перед монитором — «глазоследилка», прибор, который регистрирует движения зрачков, пока человек выполняет какое-либо задание.


«Глазоследилка», или eyetracker, как еще называют этот прибор

Перед началом эксперимента прибор настраивают: нужно следить глазами за точкой, которая появляется в разных частях экрана. Ничего сложного в этом нет, но от волнения мне никак не удается удержать взгляд на точке столько, столько нужно, — я почему-то все время пытаюсь ее обогнать. Когда все наконец-то готово, мне дают задание читать английские предложения, появляющиеся на экране, смотреть определенные слова в словаре, а потом выбирать их правильные значения. Слова довольно трудные и мне незнакомые, так что я чувствую себя как на экзамене.

Как измерить знание языка

По окончании эксперимента оказалось, что правильные ответы на вопросы были не так уж важны. Я принимала участие в эргономическом эксперименте: студентам-третьекурсникам дали задание составить свои собственные онлайн-словари, и целью исследования было определить, какой дизайн словаря будет более удобен пользователям. Самое интересное, что выяснилось в процессе эксперимента, — люди, оказывается, почти не обращают внимания на рекламные баннеры, обрамляющие словарную статью. Разве что кто-нибудь случайно посмотрит на объявление, и все.


Так выглядит эксперимент с «глазоследилкой»

Другой эксперимент, который лингвисты планируют провести с помощью «глазоследилки» в ближайшее время, поможет в разработке методики точного определения степени владения иностранным языком, рассказала Анна. Например, с помощью этого оборудования можно посмотреть, насколько бегло человек читает: носители языка обычно пропускают некоторые короткие слова, так как точно знают, что они должны быть на этом месте в предложении.

«Чем меньше человек знает язык, тем больше вероятность, что он будет фиксироваться на каждом слове, а чем лучше — тем больше будет пропускать, потому что он очень многое может предвидеть», — рассказала Анна.

Небезопасные эксперименты

Некоторые исследования, несмотря на свою ценность для науки, неизбежно повреждают мозг, поэотому проволить их на людях нельзя. Но люди с поражениями мозга могут служить ценным источником информации для нейролингвиста.

«Это своего рода природный эксперимент, который позволяет нам на основе поломки в одном конкретном месте понять, что случилось с языковой системой, и, соответственно, сделать выводы о том, как она должна работать в норме», — говорит заведующая лабораторией Ольга Драгой.


Ольга Драгой — заведующая лабораторией нейролингвистики Высшей школы экономики

Например, если в результате травмы головы или инсульта у человека нарушается способность контролировать определенный языковой уровень — синтаксический, лексический или еще какой-то, лингвисты могут сделать вывод, что в языке за их обработку отвечают разные структуры.

«С другой стороны, если мы знаем, в чем конкретно заключается поломка, есть надежда, что мы сможем человеку помочь», — заключает она.

Поражения мозга часто приводят к нарушению языковых и других когнитивных способностей. Но изредка они способны повысить эффективность работы отдельных мозговых систем. Про это много писал американский невролог Оливер Сакс, в частности в своей известной книге «Человек, который принял жену за шляпу». Похожий пример: знаменитый мнемонист Соломон Шерешевский, описанный советским нейропсихологом Александром Лурией, от природы обладал экстраординарной памятью и мог запоминать огромное количество информации, в том числе совершенно для него бессмысленной, такой как выдуманные психологом длинные математические «формулы» или отрывки из произведений, языка которых он не знал. Его проблемой была неспособность забывать, для чего ему приходилось изобретать специальные техники. Это тоже отклонение от нормы, как и нарушение мыслительных способностей при поражениях мозга, и у этого отклонения точно так же есть определенная биологическая основа.

Языковые тесты со вскрытым черепом

Специалисты лаборатории нейролингвистики ВШЭ работают с Институтом нейрохирургии имени Бурденко, помогая нейрохирургам при операциях на мозге, например, при удалении опухолей. Врач всегда решает непростой вопрос: вырезать участок побольше, чтобы наверняка удалить новообразование, или поменьше — так, чтобы не задеть области, ответственные за способность говорить. Трудно решить, нужна ли пациенту жизнь, в которой он не сможет разговаривать, или он предпочтет прожить меньше, сохранив речь. Для того чтобы проверить, можно ли вырезать участок мозга без потери языковых способностей, нужны лингвисты.

«Пациенту сначала дают наркоз, вскрывают черепную коробку — обычно это небольшой участок, после этого пациента будят. Поскольку в самом мозге нет болевых рецепторов, то ему не больно. Пациент лежит на боку, голова его закреплена, потому что, естественно, никакого движения допустить нельзя. Мы в это время проводим простой тест, например показываем пациенту рисунки, которые нужно называть. Одновременно с этим нейрохирург, глядя в микроскоп, стимулирует участки вокруг опухоли. Если из-за электрической стимуляции процесс называния нарушается (а мы заранее убеждаемся, что человек знает все нужные слова), хирург отмечает определенный участок: его нельзя вырезать. Разметив таким образом, где можно производить хирургические манипуляции без последующего нарушения языка, а где нельзя, он потом учитывает это при вырезании опухоли», — рассказывает Ольга Драгой.


Сотрудник лаборатории Анна Лауринавичюте

Не всегда поражение отдельного участка мозга столь критично: мозг даже во взрослом возрасте до некоторой степени пластичен. Нейролингвисты наблюдают это с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии у пациентов с поражениями мозга. У здорового человека при назывании действий по рисунку, например, активируется зона Брока левого полушария. Пациенты, у которых эта зона повреждена после инсульта, по-прежнему неплохо называют действия — другие участки взяли на себя хотя бы частично ее функцию. В науке продолжается спор по поводу того, какой тип «подмены» наиболее эффективен: когда функцию пораженного участка берут на себя близлежащие отделы или симметричные отделы противоположного полушария.

«Планы нашей лаборатории неизменны — попытаться глубже понять мозговые механизмы языка. Это важно как для удовлетворения фундаментального любопытства человечества о природе мира и самого себя, так и для практических медицинских приложений. Хоть сейчас рецепт от афазии — языкового расстройства, произошедшего из-за повреждения мозга, — выписать нельзя, мы продолжаем работать над усовершенствованием диагностики этого заболевания и оптимизации речевой реабилитации», — заключает Ольга.
Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы