Текст уведомления здесь

Во имя зла и несправедливости

О научных разработках двойного назначения

Моника Уитти из университета Лестера — киберпсихолог: в частности, она занимается исследованиями сетевых романов и измен. В новом исследовании, опубликованном в среду, Уитти изучила жертв романтического онлайн-мошенничества, когда «возлюбленный» или «возлюбленная», с которыми вы познакомились в сети, просит у вас денег на решение каких-то срочных проблем, после чего исчезает.
Добавить в закладки
Комментарии

Уитти выяснила, что среднестатистическая жертва такого мошенничества — женщина средних лет с хорошим образованием, достаточно импульсивная, не очень добрая, но при этом вызывающая доверие. Сама Уитти пишет, что эти данные «можно использовать при разработке программ профилактики (такого рода преступлений) и повышения уровня осведомленности».

Однако автор блога Neuroskeptic в журнале Discover задается вопросом: не поможет ли это исследование самим мошенникам? По идее, если автору удалось качественно и точно описать типичных жертв романтического онлайн-мошенничества, этот психологический портрет должен быть крайне полезен тем, кто ищет таких жертв. И, с другой стороны, если исследование бесполезно для мошенников, может ли оно тогда помочь бороться с ними?

Двойное назначение

Такие «обоюдоострые» научные разработки, которые в недобросовестных руках могут нанести вред, обычно называют Dual Use Research of Concern (DURC), или исследования двойного назначения. В первую очередь, конечно, это военные и околовоенные разработки — всё, что можно использовать как оружие. К примеру, вы придумали, как с помощью модной технологии генного драйва (gene drive) вывести комаров, не переносящих малярию, и победить таким образом инфекцию, а следующий «пользователь» этой интересной технологии, скажем, предпочтет сделать всех пчел на территории вероятного противника стерильными.

Сейчас в этом контексте все обычно думают про подпольные террористические организации или какую-нибудь Северную Корею, но вообще-то вторым назначением вполне могут интересоваться и «благопристойные» государства. Тот самый «агент оранж», инструмент жестокой экологической войны США против Вьетнама, когда-то был безобидной диссертацией ботаника Артура Гэлстона, который испытывал соединения для ускоренного роста и цветения растений. Во времена Гэлстона научно-террористическая паранойя была не такой сильной, и сам он даже не подумал о военных перспективах своих разработок. Впоследствии Гэлстон активно выступал за полное запрещение «агента оранж», но, к сожалению, зубную пасту в тюбик не вернуть.

Изображение вириона вируса гриппа H5N1 на просвечивающем электронном микроскопе. Фото: Cynthia Goldsmith, Jackie Katz / Wikimedia Commons / Public Domain

Изображение вириона вируса гриппа H5N1 на просвечивающем электронном микроскопе. Фото: Cynthia Goldsmith, Jackie Katz / Wikimedia Commons / Public Domain

Мораторий на грипп

В последние годы об аббревиатуре DURC чаще всего вспоминают в связи с двумя громкими исследованиями гриппа: авторы статей в Science и Nature, группы Рона Фуше и Йосихиро Каваоки, пытались понять, можно ли сделать так, чтобы смертельно опасный вирус птичьего гриппа H5N1 лучше передавался от млекопитающего к млекопитающему — в случае с их экспериментами от хорька к хорьку, но где хорек, там и до человека разумного недолго.

ВОЗ говорит, что H5N1 и так убивает 60% людей, которые им заражаются, но, к счастью для всех, он плохо передается от птиц человеку (и еще хуже между людьми). Ученые переживали, что естественные мутации могут облегчить передачу вируса, и пытались определить, какие именно мутации могут к этому привести, чтобы вовремя их обнаружить и подготовиться. В общем, было бы странно, если бы успешное исследование по искусственному повышению вирулентности вируса не привело — сюрприз — к повышению вирулентности, поэтому научной работой заинтересовались не на шутку.

Фуше, Каваока и их коллеги в 2011—2012 годах даже устанавливали добровольный мораторий на любые работы такого рода, пока ученые и политики разбирались с тем, можно ли публиковать такие статьи, и если да, то как, в каком объеме и как регулировать доступ к ним. До сих пор именно исследования гриппа считаются наиболее ярким примером DURC, тем более что сами ученые никак не успокоятся: то воссоздадут убившую 50 с лишним миллионов человек «испанку» 1918 года, то покажут, как мутирует еще более опасный H7N9, чтобы лучше передаваться от человека к человеку.

Не все йогурты одинаково полезны

Кроме игр с гриппом, возможно, один из самых известных примеров научных данных, которые можно применить не по назначению, и конфликта вокруг них — история с «молокозаводом массового поражения».

Авторы одного исследования 2005 года проанализировали цепочку поставок молочных продуктов в Штатах и в том числе показали, что всего четыре грамма ботулотоксина, грамотно распыленного на одном молокозаводе, могут убить 400 тысяч человек. Правительство США в лице Департамента здравоохранения от удивления даже попросило журнал не публиковать статью с рецептом убийства половины миллиона человек (где к тому же подробно разбирались уязвимости в цепочке поставок). Но в Proceedings of the National Academy of Sciences — на минуточку, главном журнале американской академии наук — решили, что свобода слова и научных исследований важнее, чем опасения государственных органов.

Визуализация структуры молекулы ботулотоксина. Изображение: Wikimedia Commons / Public Domain

Визуализация структуры молекулы ботулотоксина. Изображение: Wikimedia Commons / Public Domain

Иногда двойное назначение у исследования возникает в прямом смысле случайно: австралийские ученые в 2001 году решили использовать модифицированный вирус эктромелии, мышиной оспы, чтобы сделать из него так называемую контрацептивную вакцину и контролировать размножение мышей в дикой природе.

Модифицированный вирус внезапно оказался намного вирулентнее «дикого», то есть быстрее передавался от животного к животному, перебил всех мышей в эксперименте (хотя обычный вирус вызывал у них только мягкие симптомы болезни) и даже преодолел естественный иммунитет уже переболевших мышей к мышиной оспе.

Авторы статьи про молокозавод считали, что, указав на потенциальные угрозы, они помогают их ликвидировать. Похожими соображениями руководствуются, кстати, и американские, и британские журналисты, которые любят обнаруживать на заброшенных складах оспу, лихорадку денге и пятнистую лихорадку Скалистых гор и заказывать по обычной почте геном той же оспы. Каждая такая история производит фурор, но память у человечества короткая, и никто не может точно сказать, действительно ли обнаруженные лазейки закрыты или же ждут только биотеррориста с хорошим воображением.

Психология о двух концах

Пока психологические исследования редко относят к работам двойного назначения — речь все больше идет о ядерной физике или синтетической биологии. Но вполне можно представить, как информацию, которую получают психологи, можно использовать в не совсем благородных целях.

Например, в недавней работе специалисты по машинному обучению выяснили, что, если нейронные сети «тренировать» на корпусе реальных текстов, они перенимают от авторов даже плохо осознаваемые стереотипы. Кто мешает разработчикам внешне «беспристрастных» алгоритмов, которые берут на себя все больше и больше заданий, эксплуатировать эту их особенность?

А вот еще исследование, авторы которого убедительно показали, что сувенирная продукция, бесплатная еда и прочие бонусы врачам от фармкомпаний действительно оказывают влияние на то, какие лекарства выписывает врач. Любая фармкомпания, прочитав об этом, с новыми силами, естественно, бросится противодействовать запретам на такие подарки, а там, где отстоять свое не удалось, — искать другие инструменты воздействия на врачей.

Как отмечает Neuroskeptic, мошенники-скаммеры вряд ли зачитываются рецензируемыми научными журналами по психологии, но это не значит, что они не интересуют никого, кроме самих ученых. Несколько лет назад крупнейшей социальной сети мира, Facebook, уже пришлось извиниться перед своими пользователями за эксперимент по манипулированию их эмоциональным состоянием (естественно, втайне от пользователей) — чем не двойное назначение психологии?

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

Эволюция in vitro

Как в эксперименте длиной почти 30 лет монокультура бактерий трансформировалась в простейшее экологическое сообщество

Эволюцию трудно разглядеть невооруженным глазом — эволюционные изменения занимают время, несоизмеримое со временем человеческой жизни. Однако эту трудность можно обойти, если выбрать объектом исследования организмы, у которых смена поколений происходит очень быстро. Если не считать вирусы (которые могут функционировать и эволюционировать только в чужих клетках), быстрее всего смена поколений происходит у бактерий, в том числе у знаменитой кишечной палочки — Escherichia coli.
Добавить в закладки
Комментарии

Ее и выбрала объектом своего эксперимента группа сотрудников Университета штата Мичиган во главе с профессором Ричардом Ленски. Долгосрочный эволюционный эксперимент начался почти 30 лет назад — в феврале 1988 года. С тех пор в наблюдаемой популяции сменилось около 60 тысяч поколений бактерий, а публикации группы Ленски сообщают о все более интересных результатах.

В самом упрощенном виде теорию Дарвина можно представить так: организмы размножаются, воспроизводя себе подобных. В этом воспроизводстве время от времени происходят случайные ошибки — мутации, которые могут как ухудшать, так и улучшать способность их носителей жить и размножаться. Счастливые обладатели полезных мутаций оставляют больше потомства, чем те, у кого такой мутации нет, и постепенно «выигрышный» признак становится присущ всей популяции. Этот процесс, именуемый естественным отбором, постоянно изменяет живые организмы в сторону все большей приспособленности и может уводить их очень далеко от исходного облика.

Любой ученый, чья работа хоть немного соприкасается с эволюционными процессами, скажет, что реальная эволюция намного сложнее, что в ней участвует множество дополнительных факторов: изменения внешних условий, колебания численности популяции, физические препятствия, изолирующие части популяции друг от друга, случайные флуктуации генных частот, взаимоотношения с другими видами (хищниками, жертвами, конкурентами, симбионтами и т.д.), перенос генов от других видов и многое-многое другое. Предполагается, однако, что все эти факторы видоизменяют и разнообразят ход эволюции, но не являются необходимыми для нее. В отсутствие любого из них или даже их всех эволюция все равно будет идти, пока происходят случайные мутации и действует естественный отбор.

Именно это принципиальное положение и должен был в первую очередь проверить долгосрочный эксперимент Ленски. Его авторы взяли культуру конкретного штамма бактерий E. coli и посеяли ее в 12 флаконов с раствором, в котором единственным доступным для бактерий питательным веществом была глюкоза. Каждый день из каждого флакона (в котором за сутки успевало смениться 6−7 поколений бактерий, а число их возрастало примерно в 100 раз) забирали сотую часть раствора с бактериями и переливали во флакон со свежей питательной средой. Кроме того, из каждого 500-го поколения бактерий часть замораживалась в глицерине, что давало возможность перезапуска эволюции с этого момента. В остальном бактерии были предоставлены сами себе. Им предстояло эволюционировать в условиях стабильной среды, в отсутствие каких-либо других видов, конкурируя за единственный ресурс — глюкозу. Ученые никак не влияли на направление отбора и лишь фиксировали изменения в геноме бактерий и в их физиологических и биохимических возможностях. Полезность, вредность или нейтральность той или иной мутации оценивалась по тому, как она влияет на размножение своих носителей: размножаются ли они быстрее, чем их немутантные собратья, медленнее или с той же скоростью. Каждая из 12 экспериментальных линий эволюционировала самостоятельно — перенос бактерий из одной линии в другую исключался. Кроме того, иногда исследователи повторно запускали эволюцию некоторых линий с определенного момента, размораживая и помещая в питательную среду пробы из соответствующего поколения. [ ... ]

Читать полностью

О дисковой аккреции из первых уст

Интервью с астрофизиком Николаем Шакурой

Лауреатами Госпремии по науке в этом году среди других ученых стали астрофизики Николай Шакура и академик Рашид Сюняев, авторы одной из самых цитируемых за рубежом российских статей. О чем была эта работа, а также о ближайших открытиях в астрономии, темной материи и сверхмассивных черных дырах «Чердак» поговорил с заведующим отделом релятивистской астрофизики Государственного астрономического института имени П.К. Штернберга (ГАИШ) МГУ Николаем Шакурой.
Добавить в закладки
Комментарии

— Николай Иванович, вы и Рашид Алиевич получили госпремию за создание теории дисковой аккреции вещества на черные дыры. А как вы начали заниматься этой темой?

Академик Яков Зельдович, 1964 год. Фото: Евгений Кассин / фотохроника ТАСС

Академик Яков Зельдович, 1964 год. Фото: Евгений Кассин / фотохроника ТАСС

— Был человек, который определил наше развитие с Рашидом Сюняевым. Это Яков Борисович Зельдович — академик, трижды Герой Социалистического Tруда.

В середине 60-х годов Яков Борисович получил возможность работать в Московском университете. По-моему, это был 1966 год, когда в нашем расписании появилась фамилия Зельдович. «Строение и эволюция звезд» — так назывался его курс. Я пошел на его первую лекцию. Кто хотел писать у него курсовые работы, остались после лекции. Дошла очередь до меня — такие вещи забыть невозможно, и он спросил, был ли я на его семинаре днем ранее. А у него два раза в неделю был Объединенный астрофизический семинар (ОАС) тут, в ГАИШе. Там докладывались самые интересные открытия. [ ... ]

Читать полностью

Ну ма-а-ам!

Как и от кого защитить очень маленьких детей

Отношения детей с родителями — тема непростая. Она вдохновляет деятелей искусства, кормит психоаналитиков и порождает комплексы у всех остальных. Считается, что корень всех бед прячется в детстве. Но мы предлагаем копнуть глубже. Самые первые проблемы начинаются уже у эмбриона, главным врагом которого оказывается — о ужас! — собственная мама. В День защиты детей мы рассказываем трогательную историю о матери и ребенке, которые пытаются (с помощью системы иммунитета) научиться принимать друг друга такими, как они есть. Спойлер: все закончится хорошо.
Добавить в закладки
Комментарии
От редакции, 16/10/2017

: Этот текст

стал лучшим

в номинации «Науки о жизни» («Лучшая публикация в Интернет-СМИ») на конкурсе Tech in Media 2017. Чем редакция «Чердака» очень гордится! [ ... ]

Читать полностью