Текст уведомления здесь

Забыть все. Уже скоро

Нейрофизиологи сделали, кажется, предпоследний шаг на пути к целевой редактуре воспоминаний

Бывает, что с нами происходят вещи, которые хочется забыть. К сожалению, нам не дано управлять своей памятью — стирать воспоминания усилием воли, обращаясь с ними, как с файлами на дисковых накопителях. Но что если память все-таки подвержена целенаправленной модификации? Пока научная фантастика изучала угрозы, зашитые в подобную власть, наука, кажется, уже почти подобралась к тому, чтобы предоставить фантастам возможность проверить свои гипотезы в реальности.
Добавить в закладки
Комментарии

Наши воспоминания во многом определяют нашу личность. Особенно сильно это касается эпизодической памяти — той, что хранит воспоминания о прожитых годах и сохраняет все перипетии вашей биографии. Она настойчиво напоминает нам, кто мы есть и кем мы были раньше. Но вот в чем проблема — нам не всегда хочется быть тем, кто мы есть. Почти у каждого есть моменты биографии, которые было бы неплохо забыть. Некоторые приключения могут даже привести к формированию посттравматического стрессового расстройства, часто мучающего ветеранов боевых действий и жертв несчастных случаев. Может быть, их можно стереть?

Если вы считаете, что дневник или записная книжка — это удачная метафора для памяти, то поспешу вас расстроить. Исследования показывают, что наша память ничуть не похожа ни на письменный текст, ни на видеозапись.  Это, скорее, мягкая, динамическая структура из ассоциаций и чувств, еще и перезаписывающаяся при каждом воспроизведении. Сложно?  Ну а что вы хотите! Мало того, что мозг сам по себе сложнейший объект для изучения — шутка ли, система из почти 100 миллиардов нейронов с несколькими триллионами нервных связей, контролирующая тело и создающая внутренний мир сознания. Так эволюции этого показалось мало — она еще и засунула туда настоящую машину времени, позволяющую нам мысленно вернуться в прошлое и прожить его заново.

Читайте также: Куда переезжает память? Гостевой материал нейробиолога Николая Кукушкина, специально для «Чердака»

В принципе если на молекулярном и клеточном уровне мы уже немного представляем себе устройство памяти, то четко сказать, что она представляет собой в масштабах целого мозга, уже намного сложнее. Так же сложно дать ее универсальное определение, которое подходило бы и мозгу в целом, и каждому нейрону в отдельности. Мы даже толком не можем сказать, где именно «сидит» память: у человека в припоминании участвуют почти все структуры больших полушарий. Так что прицельное и полное удаление конкретного воспоминания кажется едва ли возможным, даже в далекой перспективе.

Тем более невозможно себе представить подходы, которые позволили бы нам побывать на месте героев «Вечного сияния чистого разума», удалив воспоминания о конкретном человеке, — уж слишком сложный комплекс ассоциаций и эмоций будет включать этот пакет воспоминаний.

Но вот уподобиться герою сериала «Возвращение домой», которого по возвращению из Ирака пичкали лекарствами, чтобы стереть травматические воспоминания о войне и таким образом вернуть боеспособность, судя по всему, вскоре станет вполне возможно. Об исследовании, ход которого весьма напоминает приквел к пятичасовой истории о мятущейся совести психолога в исполнении Джулии Робертс, рассказывает свежая публикация в научном журнале Science Advances.

Уолтер Круз принимает «таблетки беспамятства»кадр из сериала «Homecoming» (2018) / Amazon Prime / Youtube

Уже ясно, что важнейшую, если не ключевую, роль в формировании и воспроизведении эпизодической памяти играет гиппокамп.  Классический взгляд на эту часть мозга предполагает, что, помимо всего прочего, он является временным хранилищем памяти — эдаким информационным перевалочным хабом, нужным как для формирования воспоминания, так и для его воспроизведения. Повреждения гиппокампа крайне часто приводят к нарушениям эпизодической памяти. Особенно показателен тут пример Кента Кокрейна, знаменитого пациента K.C., который лишился сразу обоих гиппокампов и потерял способность как запоминать события своей жизни, так и вспоминать факты своей биографии. Любопытно, что другие типы памяти, например семантическая, включающая знание о фактах и устройстве мира, остались у Кента практически нетронутыми.

Что ж, вырезать гиппокамп жертве постравматического расстройства — очень плохая идея, но, может быть, можно как-то воздействовать на него фармакологически, чтобы помешать воспоминанию закрепиться, а в идеале — вообще разрушить его? Оказывается, сегодня человечеству известны несколько подходов к решению этой проблемы.

Иллюстрация из учебника анатомии 1918 года с обозначением гиппокампаHenry Vandyke Carter (адаптация Looie496) / Wikimedia commons

Всем известно, что волнующие, в том числе и по-настоящему страшные события, очень хорошо запоминаются. Главный виновник этого — миндалина, эта часть мозга примыкает к гиппокампу. В стрессовой, а значит, важной для выживания ситуации ее адренорецепторы активируются под действием норадреналина, а сама она заставляет гиппокамп фиксировать все в мельчайших подробностях, со всеми эмоциональными оттенками и ассоциациями.

Поэтому в качестве безопасного способа снижения остроты травмирующих воспоминаний были предложены блокаторы β-адренорецепторов, тех самых, что заставляют миндалину реагировать на стресс. Оставалось только подобрать из этой широкой группы препаратов такой, чтобы проходил через гематоэнцефалический барьер в мозг. В итоге свой выбор исследователи остановили на пропранололе, широко известном в качестве средства для снижения давления. Поскольку идея в том, чтобы при помощи препарата помешать сформироваться долговременным, тягостным, эмоционально насыщенным воспоминаниям о травме, его прием рекомендуют начинать не позднее чем через шесть часов после переживания травмирующего опыта. В то же время нужно признать, что за 15—20 лет использования пропранолола для профилактики посттравматического расстройства успел накопиться значительный объем информации об эффективности подобной терапии. И она вызывает ну о-о-очень большие сомнения.

3D-модель S-пропранолола, который использовался в первом экспериментеVaccinationist / Wikimedia Commons / CC BY-SA 4.0

Другую интересную, хотя и пока лишь потенциальную, возможность ученые разглядели, изучив механизм образования долговременной памяти. Долговременное сохранение информации в мозге требует образования новых нервных связей или как минимум качественного изменения проводимости уже существующих. Эти процессы требуют синтеза белка и занимают значительное время — даже не секунды, а минуты. Возможно, тем, кто, подобно автору этих строк, имел сомнительное удовольствие пережить сотрясение мозга, также знакомо чувство потери каких-либо воспоминаний о последних минутах перед травмой. Эта локальная амнезия связана как раз с тем, что поначалу воспоминание живет лишь в виде специфического паттерна активности нейронов, сравнительно легко распадающегося под действием достаточно сильного удара по затылку. Лишь спустя минуты память о произошедшем событии начинает «застывать» в структуре связей между нейронами. Образование этих связей требует синтеза белка, так что его временное блокирование может запросто помешать воспоминанию закрепиться.

Работы на животных моделях посттравматического расстройства показывают, что если после стресса крыса получала инъекцию блокатора синтеза белка, анизомицина, то выраженного стрессового поведения впоследствии у нее не развивалось.

Правда, самостоятельно анизомицин преодолевать гематоэнцефалитический барьер (демаркационную линию между кровью и мозгом) не умеет, поэтому доставлять его в гиппокамп приходится напрямую, вкалывая вещество в эту область мозга, и ни о каких таблетках с анизомицином речи быть не может.

Аналогичное, хотя и менее выраженное влияние на закрепление воспоминаний имеют и другие, более безопасные вещества: вальпроевая кислота, клоназепам, некоторые каннабиноиды.

Но еще более захватывающие возможности для нас открывают особенности воспроизведения воспоминаний. Вам никогда не казалось, что чем чаще вы обращаетесь к истории из собственного прошлого, тем более невероятными подробностями она обрастает? Отчасти это связано с тем, что воспроизведение информации из нашей памяти — это активный процесс, похожий скорее на реконструкцию, чем на чтение. В нем активно участвует воображение, и по ходу дела мозг часто образует совсем новые ассоциативные связи, изменяя воспоминание.  В научной традиции этот процесс «чтения-перезаписи» получил меткое название реконсолидации. Биохимический механизм этого процесса имеет много общего с первичным закреплением — консолидацией — воспоминания и, судя по-всему, заметно дестабилизирует оригинальное воспоминание. Поэтому в момент повторного переживания прошлого мы, по-видимому, можем ввести в мозг вспоминающего все тот же блокатор синтеза белка — анизомицин — и таким образом избавить пациента от уже вполне развившегося посттравматического расстройства (хотя подобные процедуры пока что проводились только на крысах) или хотя бы облегчить его состояние. Но опять-таки этот метод выглядит слабо применимым на человеке: блокаторы синтеза белка — достаточно сильные токсины. Однако исследования показывают, что уже знакомый нам бета-адреноблокатор пропранолол, введенный в этот момент, способен снизить эмоциональную остроту воспоминания (как и некоторые психологические техники, на которых мы не будем останавливаться подробнее).

И вот новые, многообещающие данные по этой, в общем-то не слишком исследованной, теме принесла совсем свежая публикация в журнале Science Advances. В ней исследователи использовали уже знакомый нам прием дестабилизации воспоминания, применив для этого другой фармакологический препарат — анестетик пропофол. Вообще, идея воспользоваться им ученым пришла в голову, когда они наблюдали за пациентами, проходившими курс электросудорожной терапии — да-да, того самого лечения электрошоком из бессмертного «Пролетая над гнездом кукушки». Ныне данное лечение хоть и перестало быть столь популярно, как в былые времена, все равно иногда используется, например, как в нашем случае, для лечения униполярной депрессии.  

Рэндл Макмерфи перед сеансом электросудорожной терапиик/ф «Пролетая над гнездом кукушки» (1975)

Проведя незамысловатый психологический эксперимент, в ходе которого депрессивным пациентам демонстрировалось слайд-шоу с эмоционально цепляющей историей перед электрошоком, исследователи выяснили, что пациенты, прошедшие через повторное «припоминание» истории перед очередным сеансом, помнили ее значительно хуже тех, кто ее перед электрошоком не вспоминал. Но при чем тут анестетики, спросите вы?

А при том, что в наше человеколюбивое время электросудорожную терапию проводят под общей анестезией, без средневековых душераздирающих сцен, которые мог себе вообразить читатель, знакомый с историей психиатрии. Ученые задумались: может быть, столь заметный эффект вызывал вовсе не электрошок, а не замеченный никем анестетик этомидат? И решили пристальнее взглянуть на общие анестетики —  вещества, связывающиеся с рецептором гамма-аминомасляной кислоты и усиливающие эффект его активации.

Таким путем ученые пришли к своему последнему исследованию, в котором изучали влияние на дестабилизацию памяти другого сходного анестетика — пропофола. Здесь они также проявили максимум человеколюбия и заботы о пациентах. Зная, что анестезия пропофолом иногда приводит к смерти пациентов, они решили не рисковать и экспериментировать с теми, кому пропофол предназначался по необходимости. И нет, это были не заключенные-смертники штата Миссури. Это были пациенты, проходящие малоприятное (и, надеюсь, вам незнакомое) эндоскопическое исследование.

Протокол эксперимента во многом повторял предыдущую работу. Первичное обучение с историей, провоцирующей на эмоции, пауза длиной в одну неделю, а затем несколько вопросов об истории недельной давности — прямо в эндоскопическом кабинете перед введением анестезии. Через сутки после процедуры — еще один замер качества памяти. Он-то и показал, что пациенты, которым пришлось вспоминать историю прямо перед анестезией, помнили ее гораздо хуже, чем те, кто перед получением пропофола размышлял о чем-то своем.

Таким образом подтвердилось, что хотя бы отчасти за «стирание» дестабилизированной памяти при электрошоке ответственна анестезия, а не сам электрошок.

Еще более интересным оказалось то, что эффект от пропофола касался только эмоционально насыщенных частей истории, но практически не затрагивал нейтральные.

Правда, все еще не совсем понятно, как вещество, усиливающее активность рецептора гамма-аминомасляной кислоты, влияет на перезапись воспоминаний, тем более избирательную, хотя эти данные и согласуются с ранее полученными на животных результатами. Но главное другое — похоже, что мы стали на шаг ближе к технике направленного удаления эмоционально окрашенных воспоминаний и однажды сможем, например, извлечь их из памяти тех, кто пережил травмирующий опыт.

Нет, пока очевидно, что загрузка информации в память или полное удаление заданных воспоминаний останутся профессиональной областью голливудских сценаристов, но никак не врачей. Однако избирательно снижать эмоциональную остроту и подробность воспоминаний с помощью относительно безобидного анестетика мы, как видим, уже научились. А это как раз то, что нужно для успешной терапии посттравматического стрессового расстройства! Так что пусть имплантация памяти про отпуск на Марсе подождет — тут медицинское удаление воспоминаний на подходе.

Власть над собой — очень важная вещь, и можно сказать, что технологии все больше увеличивают наше «самообладание». Современная медицина дает нам приличные шансы прожить восемь десятков лет, а косметолог с пластическим хирургом помогут воплотить в жизнь наши самые безумные фантазии. Как все чаще подсказывают нам заголовки последних лет, редизайн собственного генома тоже дело нескольких десятилетий. Но, как говорится, самые серьезные проблемы всегда таятся в голове. Возможно, через какое-то время мы научимся решать и эту проблему, и если создание и загрузка дизайнерских воспоминаний пока кажется не слишком возможной, то удаление «уже ненужных» воспоминаний может стать вполне посильным для науки. Как вам от этого — страшно или интересно?

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы