Текст уведомления здесь

Здесь так принято

Антропологи разобрались, почему трудно искоренить женское обрезание

Антропологи из Бристольского университета предложили эволюционный подход к пониманию женского обрезания и выяснили, что с точки зрения этого подхода там, где эта практика распространена, она, по-видимому, несет определенные выгоды. Статья ученых вышла в журнале Nature Ecology and Evolution.
Добавить в закладки
Комментарии

Калечащие операции на женских половых органах, которые иногда называют женским обрезанием, ЮНИСЕФ и Всемирная организация здравоохранения считают нарушением прав человека и насилием над женщинами. По данным этих организаций, различные операции, от ритуальных надрезов до удаления клитора и зашивания половых губ, делают в 30 странах Африки, Азии и Ближнего Востока (эта практика существует и в отдельных регионах России).

От обрезания нет никакой пользы для здоровья, зато много отрицательных последствий: от сильной боли, кровотечений и болевого шока до психологических проблем, инфекций, осложнений при менструации и родах и смерти. По данным ВОЗ, сейчас на Земле около 200 миллионов девочек и женщин, которые прошли через эти операции. Ежегодно риску обрезания подвергается 30 миллионов девочек, в основном в возрасте до 15 лет.

Традиционно сторонники обрезания настаивают на том, что оно сдерживает сексуальное влечение женщины, которая в таком случае будет более верной женой, или что оно «очищает» и добавляет скромности и сдержанности, а также служит ритуалом взросления. Иногда, как в случае с обрезанием в Дагестане, практика может быть связана с другой жестокой традицией, убийствами чести: удаляя девочке клитор, родственники как бы защищают ее от возможного бесчестия и необходимости убить ее, следуя обычаю.

Международные программы в этой области действуют уже несколько десятилетий, и в 26 странах Африки такие калечащие операции уже запрещены законом (например, в Египте, ЮАР, Нигерии и Гамбии). Однако полностью победить их пока не удается: где-то эта практика поддерживается религиозными лидерами, а где-то просто считается частью местной культуры.

Информационный щит Комитета Гамбии по обычаям. Фото: NicholBrummer / Flickr

Информационный щит Комитета Гамбии по обычаям. Фото: NicholBrummer / Flickr

Британские антропологи Джанет Ховард и Маири Гибсон как раз и попытались разобраться, почему женское обрезание — при всех его тяжелых последствиях для здоровья и неочевидных выгодах — так трудно искоренить там, где этот обычай существует, несмотря на все усилия международного сообщества и активистов.

Для этого ученые использовали научный аппарат поведенческой экологии и культурной эволюции. Культурная эволюция изучает, как со временем меняются социальные нормы, убеждения и практики, используя при этом понятия и механизмы эволюции биологической. Тогда получается, что этим изменением, с точки зрения культурной эволюции, движут те же эволюционные факторы — например, отбор по признакам, наиболее благоприятным с точки зрения репродуктивного успеха, то есть «передачи дальше» своей генетической информации. Выгодные с этой точки зрения представления и действия постепенно распространяются, а невыгодные отмирают.

Чтобы выяснить, как женское обрезание укладывается в логику культурной эволюции, Ховард и Гибсон проанализировали статистику программ USAID о 61,5 тысячи женщин из 47 этнических групп в Мали, Нигерии, Буркина-Фасо, Сенегале и Кот-д'Ивуаре. В этих странах девочки подвергаются обрезанию в возрасте до пяти лет, и решение об этом обычно принимают их матери.

Исследовательниц интересовало, влияет ли распространенность практики в этнической группе на решение матерей подвергать ей своих дочерей, а также есть ли у обрезания какие-то преимущества с точки зрения эволюционного подхода. Оказалось, что в этнических группах, где оно распространено, риск обрезания для девочки действительно выше вне зависимости от того, обрезана ли ее мать, и наоборот, он ниже, если практика редкая.

Информационный щит Угандийской ассоциации планирования семьи. Фото: Amnon Shavit / Wikimedia Commons
Информационный щит Угандийской ассоциации планирования семьи. Фото: Amnon Shavit / Wikimedia Commons

Кроме того, там, где обрезание распространено, репродуктивный успех обрезанных женщин (который ученые измеряли количеством живых детей у женщины к ее 40 годам) оказался выше, чем у необрезанных. И опять же все было наоборот для групп, где его делают редко. На пресс-конференции, посвященной работе, Ховард особо подчеркнула, что речь не идет о здоровье, о благополучии девочек и женщин или их детей — только об их успешности в строго эволюционном смысле этого понятия.

Статистический анализ показывает, что какое-то эволюционное преимущество у женского обрезания бывает, но он не дает понять, в чем именно оно заключается. Ученые предполагают, что принадлежность к меньшинству (с точки зрения обрезания) в своей этнической группе может плохо влиять на брачные перспективы женщины и ее доступ к ресурсам, в том числе и социальному капиталу, из-за стигматизации этого меньшинства. То есть необрезанная женщина среди обрезанных оказывается лишенной важной в любых сообществах социальной поддержки: например, если такая женщина выходит замуж и попадает в семью с более традиционными взглядами, другие женщины будут высмеивать ее, отказываться от приготовленной ею пищи, считать «нечистой» и не будут помогать выжить ее детям.

Кроме того, исследование не может ответить на вопрос, как именно появилась эта практика, существовавшая, по-видимому, еще в древнем мире: Фонд ООН в области народонаселения отмечает, что следы таких операций встречаются на некоторых египетских мумиях. Кроме того, еще в 1950-е годы удаление клитора даже на Западе считалось возможным методом «лечения» эпилепсии, психических заболеваний, нимфомании, мастурбации и так далее.

Антрополог Кэтрин Уондер, комментировавшая новую работу ученых для научного журнала, отмечает: тех, кто борется с такими калечащими операциями, формулировки вроде «эволюционно выгодно» могут расстраивать. Но понимание проблемы в таких терминах открывает новые возможности ее решения, считает исследовательница. «Например, если выгода от обрезания заключается в накоплении социального капитала, можно развивать связи между обрезанными и необрезанными женщинами в сообществе, чтобы снижать социальные издержки необрезанной женщины», — пишет Уондер.

Джанет Ховард на пресс-конференции рассказала, что, по их данным, если женщине самой не была сделана операция, она все же с меньшей вероятностью подвергнет этому своих дочерей, даже если в группе это считается нормой. «Это радует, потому что означает, что, когда от такого поведения отказываются, к нему почти наверняка не вернутся снова», — сказала Ховард.

Кроме того, согласно работе, в сообществах, где доля обрезанных девочек ниже 50%, практика калечащих операций медленно, но вымирает самостоятельно, что согласуется и с выводами ВОЗ. Это значит, что программы, направленные на постепенный и последовательный отказ от нее, могут быть не менее эффективными, чем идеи необходимости полной и единовременной победы, которых придерживаются некоторые организации-доноры.

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

Мыши — это не мухи, а дрожжи — даже не животные

Химик-технолог Сергей Белков разбирает исследование о вреде «старой» еды для организма

Употребление в пищу тканей старых организмов сокращает жизнь тех, кто ею питается, показали эксперименты на дрожжах, мухах и мышах. «Чердак» публикует критический взгляд на эту работу химика-технолога, специалиста пищевой промышленности Сергея Белкова.
Добавить в закладки
Комментарии

В работе были поставлены эксперименты над модельными организмами (дрожжи, плодовые мушки, мыши), целью которых было изучение, как влияет питание на продолжительность жизни. Подход выбран необычный: в качестве питания этим организмам предлагались эти же самые организмы, точнее продукты их переработки — белковые лизаты (кроме эксперимента с мышами — прим. ред.). Своеобразный каннибализм. Оказалось, что в случае корма, полученного из молодых особей того же вида, продолжительность жизни дольше, чем если питательные вещества извлекать из особей старых, причем такая закономерность наблюдается для разных организмов и претендует на универсальность. Авторы предполагают, что это связано с накоплением с возрастом в тканях определенных веществ, которые, в свою очередь, могут повлиять на продолжительность жизни через «поедание».

Однако в работе есть несколько существенных проблемных моментов. Первая и главная проблема заключается в странном сравнении. Мыши — это не мухи, а дрожжи — даже не животные. Любые общие закономерности в их развитии или поведении не могут и не должны объясняться общей биологией без надежного теоретического обоснования. Просто факт наличия в нашем эволюционном прошлом общего предка таким обоснованием быть не может, так же как не может им обосновываться, например, наличие у мышей и мух зрения.

Поэтому я не стал бы рассматривать три разных эксперимента в комплексе, а рассмотрел бы их по отдельности.

Дрожжи [ ... ]

Читать полностью

Мы — то, что мы едим

Как еда меняет наш эпигеном

Мы завтракаем, обедаем, ужинаем. Перекусываем на ходу бесчисленное количество раз и совершенно не замечаем, как эти банальные (но часто приятные) приемы пищи понемногу определяют, как наши организмы будут использовать инструкции, скрытые в геномах. Татьяна Татаринова, профессор Университета Южной Калифорнии, помогла «Чердаку» разобраться, как именно еда влияет на эпигеном человека.
Добавить в закладки
Комментарии

Природа полна случайностей и несправедливостей — взять хоть самых обыкновенных пчел. От рождения все их личинки практически идентичны и обладают одинаковыми генами, с которыми можно прекрасно развиться в пчеломатку. Вот только у большинства пчел фермент DNMT3A постепенно блокирует все королевские гены, и они превращаются в скучных рабочих-обывателей. Другим везет куда больше (или меньше?): выбранные слепой судьбой на роль будущих пчеломаток эти особи получают не обычную еду, а маточное молочко — высококачественную питательную смесь, активные вещества которой «выключают» DNMT3A и разблокируют королевские гены.

Эта история с пчелами, наверное, самый яркий пример влияния еды на функции живого организма через его эпигеном — совокупность обратимых химических модификаций структуры ДНК, не затрагивающих саму наследственную информацию, но зато определяющих, какие именно из множества инструкций по сборке организма нужно применять в разных условиях и в разные моменты времени.

Эпигенетика решает, какие гены нужно активировать, а какие — подавить, тем самым помогая клеткам-близнецам с идентичными геномами образовывать самые разные органы и ткани.

Эпигенетических механизмов контроля генов у клетки много. Большинство из них завязано на регулировании интенсивности транскрипции — процесса, в котором на матрице ДНК синтезируется РНК. К примеру, упомянутая ДНК-метилтрансфераза DNMT3A подавляет промоторные участки, с которых обычно начинается транскрипция каждого гена. Для этого она «навешивает» на эти участки метильные группы — после этого проводящим транскрипцию белковым комплексам становится гораздо сложнее подобраться к ДНК, и в результате синтез РНК по этим прометилированным генам замедляется или прекращается вовсе. [ ... ]

Читать полностью

Все, что вы хотели знать о полярных сияниях, но боялись спросить

Что такое полярное сияние, где его найти и как не пропустить

Полярное сияние, Aurora Borealis, Aurora Australis, пазори, сполохи — все это названия одного и того же красочного явления. Племена индейцев Северной Америки принимали свечение атмосферы за свет фонарей, которые несут с собой духи, разыскивающие умерших охотников. Эскимосы представляли, что это небожители играют в подобие футбола черепом моржа. «Чердак» разбирается, что мы знаем о полярном сиянии сегодня.
Добавить в закладки
Комментарии

Полярное сияние возникает благодаря солнечному ветру: протоны и электроны, которые родились на Солнце, преодолевают путь в 150 000 000 км и попадают в верхние слои атмосферы Земли. Там они, двигаясь вдоль силовых линий магнитного поля планеты, переносятся в сторону полюсов. Когда эти частицы опускаются до высоты 400—100 км над уровнем моря, они начинают взаимодействовать с атомами азота и кислорода, возбуждая их. Для того чтобы вернуться в первоначальное состояние, атомы излучают энергию в виде квантов света в ультрафиолетовом, инфракрасном и видимом свете. Спектр излучения веществ в атмосфере определяет цвет полярных сияний: например, за зеленый цвет отвечает кислород, а за фиолетовый — азот.

Спектр излучения полярного сияния. Изображение: www.atoptics.co.uk, перевод: «Чердак»

Спектр излучения полярного сияния. Изображение: www.atoptics.co.uk, перевод: «Чердак»

Некоторые наблюдатели отмечают, что интенсивные полярные сияния сопровождаются свистящими звуками и легким треском. И действительно, ученым из финского института Аальто в 2012 году удалось зарегистрировать легкие хлопки во время свечения атмосферы, однако они не поспешили однозначно связывать записанные звуки с сиянием.

Полярное сияние многие называют северным, и это не ошибка, а частный случай явления. Свечение атмосферы чаще всего наблюдают именно на севере России, Норвегии или Канады, а увидеть его на юге гораздо сложнее, потому что суши на нужных широтах Южного полушария не так уж много. [ ... ]

Читать полностью