Текст уведомления здесь

Беломорье

Как живет самая знаменитая биологическая станция Северного полушария

Для проведения научных экспериментов, а особенно натурных наблюдений, недостаточно городских помещений — зоологи, ихтилоги, ботаники должны выезжать в «поле» и там работать. В России далеко за полярным кругом есть только одно такое место — Беломорская биологическая станция МГУ.
Добавить в закладки
Комментарии
Фото: Александр Семенов / Chrdk.
Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Беломорская биологическая станция была основана еще в 1938 году. Она была создана как научно-исследовательский центр для проведения морских научных исследований в северном регионе, подготовки специалистов и организации полевых студенческих практик.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Круглый год на станции морские биологи исследуют многообразие подводного мира. Для этого водолазы во время погружений используют большое количество съемочного оборудования. На фотографии сотрудник станции Федор Большаков с подводной камерой, установленной на самодельной системе подводной стабилизации.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Начальник водолазной службы станции Александр Семенов перед подледным погружением. Вода в Белом море очень холодная, поэтому водолазы надевают под гидрокостюм несколько слоев спецодежды.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Биостанция находится за полярным кругом, где полярное сияние видно лучше всего: когда на Солнце образуется вспышка-протуберанец, она отрывается, в виде потока заряженных частиц летит по направлению к нашей планете и огибает ее таким образом, что касается Земли как раз на полярном круге.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

ББС МГУ расположена на Карельском берегу Кандалакшского залива Белого моря в 15 км от железнодорожной станции Пояконда. Географические координаты биостанции: 66o 34' N, 33o 08' E.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Сотрудник станции Майя Семенова на фоне радуги после погружения.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Площадь станции около 15 га, и попасть на нее можно либо по морю в период навигации, либо вдоль линий электропередачи. Зимой основное средство передвижения между станцией и Поякондой — снегоходы.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

На биологической станции работает группа из 12 водолазов, которые выполняют научные исследования и обучают студентов.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Страховка во время зимних погружений — обязательное условие работы. Подледные погружения и исследования связаны с большим риском.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

За лето водолазы накатывают огромное количество километров по морю. В распоряжении сотрудников биостанции находится небольшой флот из водолазных лодок, идеально подходящих для работы в море и для погружений.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Через станцию за летний сезон проходит более 900 человек — это студенты-биологи, геологи, географы. Многие из них потом приезжают сюда работать по специальности.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Зимой на биологической станции солнца крайне мало. Примерно в полдень солнце появляется на два-три часа.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Фото: Александр Семенов / Chrdk.

Биостанция МГУ одна из крупнейших в Европе. На ней есть очень продвинутая молекулярная лаборатория, современные микроскопы, собственная водолазная служба — всего этого разом нет ни на одной биостанции Европы.

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

Турбодетандер, шустрый гелий и спасенный Ландау

Что еще мы знаем о Петре Капице

17 октября 1978 года советский ученый Петр Капица получил Нобелевскую премию за работы по физике низких температур. А чем еще он нам запомнился?
Добавить в закладки
Комментарии

Магнитные поля и Капица в рамках погрешности

Капица — ученик сразу двух ученых, почитаемых за «отцов физики». Первым был Абрам Иоффе, воспитавший первое поколение советских физиков: кроме Капицы у него, например, учились Курчатов, Семенов, Александров. Вторым — Эрнест Резерфорд, среди воспитанников которого 12 (!) нобелевских лауреатов по физике и химии, включая и самого Капицу. К Резерфорду Капица отправился в 1921-м, по рекомендации Иоффе.

На этом фото 1916 года — участники семинара Иоффе в Политехническом институте; двое из них станут нобелевскими лауреатами: сначала Николай Семенов (справа, в первом ряду), потом Капица (тоже справа, во втором ряду)
На этом фото 1916 года — участники семинара Иоффе в Политехническом институте; двое из них станут нобелевскими лауреатами: сначала Николай Семенов (справа, в первом ряду), потом Капица (тоже справа, во втором ряду)

Впрочем, для того чтобы таки стать сотрудником легендарной Кавендишской лаборатории, Капице пришлось Резерфорда убеждать — лорд ссылался на то, что ставок у него для нового сотрудника нет. Как вспоминал потом Капица, диалог их выглядел следующим образом: [ ... ]

Читать полностью

Синтез белков для безопасной медицины

Как уменьшить побочные эффекты лекарств

Почему у лекарств возникают побочные эффекты? Потому что они могут взаимодействовать как с целевыми рецепторами, отвечающими, например, за воспаление, так и с различными другими. Как можно сделать лекарства более специфичными, направленными на борьбу только с врагом? Рассказывает Анастасия Гусач, сотрудник лаборатории структурной биологии рецепторов, сопряженных с G-белком, МФТИ.
Добавить в закладки
Комментарии

Анастасия ГУСАЧ, сотрудник лаборатории структурной биологии рецепторов, сопряженных с G-белком, МФТИ:

— Сейчас мы находимся в лаборатории структурных исследований рецепторов, сопряженных с G-белком, в МФТИ. Наша лаборатория является достаточно молодой. Она появилась всего пять лет назад, но за это короткое время мы успели довести почти до конца уже много важных и значимых на мировом уровне проектов. Сейчас я расскажу немного о том проекте, которым занимаюсь лично.

Этот проект связан со структурными исследованиями рецепторов, связанных с воспалением. Для чего это нужно? Структуры высокого разрешения GPCR позволяют создавать высокоспецифичные лекарства, которые будут иметь минимум побочных эффектов. Побочные эффекты у лекарств возникают из-за того, что эти лекарства недостаточно специфичны. Т.е. они могут взаимодействовать как с целевым белком, так и с различными другими белками. Если мы, например, хотим создать лекарство для блокировки, блокады боли, а наше лекарство будет еще взаимодействовать с рецепторами, отвечающими за воспаление, то мы можем получить не только блокаду боли, но и воспаление, что является побочным эффектом. Мы этого не хотим. Поэтому мы желаем знать структуру нашего целевого рецептора с максимальным (т.е. атомным) разрешением. И после этого мы посмотрим на него, посмотрим на все остальные рецепторы и решим, чем же он такой особенный и как нам сделать лекарство, которое будет ориентировано только на него. Это задача медицины нового поколения. Сейчас она является очень актуальной. [ ... ]

Читать полностью

Наука спасать озера

Репортаж Егора Задереева с конференции лимнологов в китайском Нанкине

В конце августа в городе Нанкин прошел 34-й конгресс Международной ассоциации лимнологии. Своими впечатления об одном из самых значимых событий для водных экологов всего мира поделился участник конгресса, ведущий научный сотрудник Красноярского научного центра СО РАН, доцент Сибирского федерального университета и популяризатор науки Егор Задереев.
Добавить в закладки
Комментарии

Лимнология давно переросла терминологически предписанный ей объект исследования — озера («лимне» с греч. «озеро») — и занимается всеми внутренними водоемами. Каждые три года Международное общество лимнологии собирает своих членов в разных странах мира, чтобы обсудить прогресс в изучении озер, рек и водохранилищ. Для меня съезд лимнологов в Китае стал уже пятым.

Изначально лимнология во многом сугубо практическая наука: нужно уметь предсказывать наводнения или засухи, контролировать качество воды для различных нужд, знать где, когда и в каком количестве ловить рыбу. Со временем лимнология обогатила свой арсенал средств и методов. Информация со спутников помогает оценить распределение и биомассу фотосинтезирующих организмов. Автономные погружные датчики позволяют в непрерывном режиме получать информацию о физических и химических характеристиках. Масс-спектрометры, хроматографы, секвенаторы дают невиданную ранее точность в измерении биохимических и генетических параметров. Однако задачи лимнологии как науки остались прежними. Для каждого конкретного водоема нужно уметь предсказывать его реакцию на различные внешние воздействия. Понимаем, как будет изменяться озеро при увеличении загрязняющих стоков или изменившемся климате? Значит, знаем управляющие факторы и при необходимости можем контролировать состояние водоема.

Подготовка и участие в научной конференции идут по стандартной схеме. Пишешь тезисы, оплачиваешь оргвзнос, бронируешь гостиницу и авиабилеты, при необходимости оформляешь визу. Начиная с какого-то времени почти все делается на автомате. В этот раз система почти дала сбой. Подвела логистика.

«Скоростные поезда из Пекина в Нанкин ходят каждые полчаса — не будем бронировать, на месте возьмем», — так я за пару недель до конгресса обнадежил коллегу, с которым мы вместе летим из Красноярска в Китай. [ ... ]

Читать полностью