Текст уведомления здесь

Либо хорошее, либо ничего

Что можно сказать об ИНИОНе через три года после пожара

7 февраля 1969 года — дата официального основания Института научной информации по общественным наукам РАН (ИНИОН). 30 января 2015 года в его здании начался пожар, в ходе которого было разрушено одно из крыльев института. Восстанавливать здание ИНИОНа так и не начали, институт продолжает оставаться «бездомным». При этом так и не решен вопрос о том, стоит ли ИНИОН реформировать или вообще расформировать. Корреспонденты «Чердака» рассказывают о том, как они пытались разобраться, что же не так в «проблеме ИНИОНа».
Добавить в закладки
Комментарии

В середине января «Чердак» решил написать про ИНИОН — чем он жил в советское время и чем живет сейчас. Мы думали, что кто-то похвалит институт, кто-то покритикует — и в результате у получится более-менее объемная картинка. Мы поговорили с несколькими людьми — как в ИНИОНе, так и вне его, но в итоговый текст их комментарии не вошли: добиться от спикеров того, чтобы они озвучили под запись что-либо, помимо «все в порядке», не удалось, несмотря на то что это явно не соответствует действительности.

Расцвет ИНИОНа приходится на 1970—1980-е годы, когда он был окном в зарубежную науку для советских ученых. Институт получал современную литературу по общественным наукам и выпускал на ее основе реферативные журналы, сборники, обзоры и библиографические указатели. Значительная часть материалов рассылалась руководству страны под грифом «для служебного пользования», однако издания самого ИНИОНа цензуре Главлита не подвергались.

Современники вспоминают о тех временах с удовольствием: о бурных дискуссиях, об особом стиле обсуждений научных проблем, свободном от повсеместной идеологизации, о бешеной популярности изданий ИНИОНа и том, какими правдами и неправдами те, кто имели доступ к фонду института, передавали книги и журналы «хорошим людям», доступа не имевшим.

1977 г. В одном из читальных залов библиотеки ИНИОНа. Фото: Денисов Роман / Фотохроника ТАСС
1977 г. В одном из читальных залов библиотеки ИНИОНа. Фото: Денисов Роман / Фотохроника ТАСС

С тех пор деятельность ИНИОНа существенно не изменилась, однако очевидно изменилась окружающая действительность. Скорость распространения информации выросла не в разы, а на порядки, количество информации — как минимум на несколько порядков, английский устоялся как язык международного общения, цензуры — в советском понимании этого слова — в России нет, и проблема доступа к зарубежным научным публикациям не стоит: для этого есть либо официальная подписка в научных и учебных заведениях, либо всем известный пиратский ресурс. Дефицит информации сменился ее избытком.

Реферативные сборники ИНИОНа в такой ситуации обслуживают специфическую аудиторию: то ли людей, которые не знают английского языка (или языка того региона, на котором специализируются), что для современного ученого странно, то ли тех, кто хочет получить общее представление о том, что происходит в зарубежной общественной науке, и никуда не торопится — в свежих реферативных журналах ИНИОНа описываются работы, вышедшие в прошлом году (ознакомиться с ними можно в электронной библиотеке elibrary.ru; требуется регистрация!).

4 февраля 2015 г. Внутри сгоревшего здания библиотеки ИНИОНа. Фото: Михаил Метцель / ТАСС
4 февраля 2015 г. Внутри сгоревшего здания библиотеки ИНИОНа. Фото: Михаил Метцель / ТАСС

Как исследовательский институт ИНИОН тоже работает в основном на российскую аудиторию и в зарубежных журналах публикуется мало: максимум публикаций в базе Web of Science — 16 в 2016 году, в Scopus за 2016-й у ИНИОНа четыре публикации (базы Scopus и Web of Science совпадают лишь частично).

Бывший директор и научный руководитель института Юрий Пивоваров в 2004 году, комментируя мемуары своего предшественника Владимира Виноградова, писал: «Увы, речь идет о наших победах 70—80-х, ныне же мы практически „вне игры“. Но это, как говорится, уже другая история». Уже после пожара его позиция приняла оборонительный характер: «…не надо постоянно говорить о том, что мы должны меняться, меняться, что мы отстали, что мы плохие…»

Это, пожалуй, неудивительно: после пожара в библиотеке ИНИОНа в январе 2015 года на Пивоварова посыпались обвинения, а ИНИОН, лишившись «форта» — здания, уже не мог продолжать отсиживаться за его стенами, говоря о том, что он просто временно «вне игры», — стали возникать вопросы, в каком качестве ему в эту «игру» возвращаться. ИНИОН перестал быть комфортным, вместительным пространством с огромнейшим библиотечным фондом. Что от него осталось в результате катастрофы? И каков ответ на вопрос, недавно сформулированный новым президентом РАН Сергеевым: «Что это за профессия такая — „научная информация в области общественных наук“?» Кажется, пока что он остается тем же, что и был 49 лет назад, когда свободного доступа к научной литературе по социальным дисциплинам у наших соотечественников не было, — предоставлять доступ к книгам и журналам тем избранным, кто имеет право на пропуск в ИНИОН.

Но признать свои экзистенциальные проблемы в горячке боя за выживание — значит дать слабину, подставиться под удар, который может стать смертельным. А критиковать институт со стороны — значит нападать на товарищей, которые и без того в беде. Именно поэтому, по-видимому, наш изначальный текст про ИНИОН и не состоялся: собеседники либо отказывались от комментариев, либо высказывались в том духе, что никаких проблем у института нет, работа его крайне востребована, менять ничего не надо, а все его неприятности — происки темных сил.

В этом смысле показательна история с книгами, пострадавшими при пожаре. Старых и редких изданий среди них не было, а многие из тех, что сгорели, имеют дубликаты в других библиотеках России или оцифрованные версии в зарубежных библиотеках. Об этом Пивоваров рассказал в интервью Ленте.ру в апреле 2015 года. Так называемую мокрую часть фонда, что была залита водой при тушении пожара, заморозили — чтобы потом высушить при помощи криогенных установок. Но установки эти так никто и не купил и покупать не собирается, и книги продолжают лежать в морозильниках. Их хранение стоит денег, и, несмотря на жалобы на нехватку финансов, институт продолжает его оплачивать. Отвечать на вопрос, не смириться ли с потерей этих книг, раз не все они уникальны, да и восстановление их не предвидится, никто не хочет.

Библиотека ИНИОНа теперь разбросана по двум десяткам институтов РАН, частично работает в уцелевшей части здания на Нахимовском проспекте, а зал новых поступлений и абонемент расположились на улице Дмитрия Ульянова.

Единственный фрагмент, который остался от исходного текста — репортаж о походе одного из двух авторов этой статьи в зал новых поступлений ИНИОНа, который мы приводим ниже.

В библиотеке

В библиотеке меня встречают дружелюбно, но настороженно. Фотографировать в библиотеке без разрешения руководства «конечно, нельзя». Поэтому мне дают телефон секретаря директора института, которая дает мне телефон руководителя библиотеки. Сотрудники библиотеки любезно разрешают звонить с их аппарата.

Руководитель запрашивает текст статьи, чтобы оценить его тональность: насколько он критичен или хвалебен по отношению к ИНИОНу. Черновой вариант статьи с исключительно благожелательными отзывами об ИНИОНе и комментариями сотрудников самого института (тоже, понятное дело, не критическими) уже готов, и я отправляю текст на рецензию.

Пока решается судьба репортажа, я, с позволения сотрудницы библиотеки, занимаю свободный стол и занимаюсь своей работой. Комната, которая доступна моему наблюдению, обставлена скромно: около двух десятков рабочих столов, за которыми работает пять-шесть человек. Компьютеров не видно, за ноутбуком работаю только я. Официальность обстановке придают колонны и балкон с балюстрадой.

Когда я снова звоню руководителю библиотеки, она отзывается о моем тексте критически: все это уже написано, и зачем я пишу об ИНИОНе, ей непонятно. Она также объясняет, что в основном читатели обслуживаются в 20 других институтах, где находятся филиалы библиотеки, на Дмитрия Ульянова ведется лишь обработка входящих изданий самими сотрудниками ИНИОНа. Попытавшись сначала мягко убедить меня ограничиться фотографией здания снаружи, она в конце концов прямо отказывает мне в разрешении на съемку. Вместе с этим моя последняя попытка разглядеть что-то за оборонительными порядками ИНИОНа отбита. И вопрос о том, осталось ли от некогда славного института что-либо помимо верности его защитников, по-видимому, продолжает висеть в воздухе.

Здание библиотеки ИНИОНа на улице Ульянова. Фото: Екатерина Боровикова / «Чердак»
Здание библиотеки ИНИОНа на улице Ульянова. Фото: Екатерина Боровикова / «Чердак»

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

«Наука опирается только на факты, и мы апеллируем только к этому, а перед фактами все равны»

Производители гомеопатии для животных проиграли первый суд с Комиссией РАН по борьбе со лженаукой

24 июля состоялось очередное заседание суда по поводу иска производителя гомеопатии для животных, компании «Хелвет», к Российской академии наук и председателю Комиссии РАН по борьбе со лженаукой и фальсификацией научных исследований Евгению Александрову. Гомеопаты пытались доказать, что меморандум «О гомеопатии» порочит их деловую репутацию и снижает продажи, но это им не удалось — суд встал на сторону РАН. Корреспондент «Чердака» побывала на заседаниях суда и послушала прения сторон, чтобы разобраться, что лженаучный бизнес может противопоставить научной экспертизе.
Добавить в закладки
Комментарии

Полтора года назад Национальный совет по гомеопатии проиграл дело журналу «Вокруг света» — тогда поводом для подачи в суд стала статья «Растворенная магия», в которой рассказывалось о том, что эффективность гомеопатии неотличима от плацебо.

В ноябре прошлого года претензии возникли у производителей гомеопатии для животных — компаний «АлексАнн» и «Хелвет», на этот раз — к Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований, а именно к ее Меморандуму № 2 о лженаучности гомеопатии. Обе подали одинаковые иски о защите деловой репутации к РАН и председателю комиссии Евгению Александрову.

Заседания суда неоднократно переносились, так как стороны никак не могли собрать необходимые документы, но в июле этого года судебные прения в суде все-таки состоялись. Хотя объем объективных доказательств неэффективности и антинаучности гомеопатии огромен, производители подобных средств продолжают попытки доказывать, что их не хотят «услышать и понять».

История разведений [ ... ]

Читать полностью

Ловушки для диссертанта

Скорбный путь к ученой степени

Тем, кто думает получить ученую степень кандидата или доктора наук, иногда кажется, что главное — сделать хорошую работу, заслуживающую положительной оценки научного сообщества. Но они ошибаются. В преддверии собственной защиты автор написала своеобразный путеводитель для потенциальных претендентов на степень.
Добавить в закладки
Комментарии

Тем, кто более основательно знаком с практиками российской науки, кажется, что главное — соблюсти процедуру проведения защиты. Но они не совсем правы.

Главное в этом деле — не попасться. Фактически нет защит, которые нельзя аннулировать, придравшись к процедуре: правила написаны путано и неопределенно, существует много поправок, рекомендаций, выданных на семинарах Минобра и т.д. Отчасти процедурные решения, как указано в официальных документах (основной из которых — Положение о присуждении научных степеней — существует в нескольких версиях от разных годов с разной трактовкой тех или иных процедурных вопросов), отданы на откуп диссертационным советам. При этом решение диссертационного совета по такому процедурному вопросу легко может быть признано не соответствующим требованиям Высшей аттестационной комиссии (ВАК), если, допустим, вполне закономерное решение принято советом без письменного уведомления ВАК. Нюансов масса. О многих из них ученые, уже получившие свои степени, даже не догадываются.

Давайте пройдем этим скорбным путем и попробуем угадать, где расставлены ловушки для диссертанта.

Подготовка к защите [ ... ]

Читать полностью

Вот изобретут машину — машина нас рассудит

Почему в России так много технооптимистов

Человечество все больше зависит от технологий. У этого есть множество тревожных следствий, будь то гуманитарная катастрофа из-за «убитого» какой-нибудь солнечной бурей электроснабжения или пока фантастический захват поумневшими микроволновками «руля истории» человечества. Однако россиян это, судя по всему, не слишком волнует. Наши соотечественники в большей мере, чем европейцы или американцы, склонны верить в то, что наука и технологии пробьют нам путь к благоденствию. Почему?
Добавить в закладки
Комментарии

По данным исследования социологов Московской высшей школы социальных и экономических наук (МВШСЭН), проведенного в 2016−17 годах, россияне относятся к внедрению технологических новшеств довольно позитивно. Более 80% опрошенных полагают, что науки и технологии делают жизнь проще и удобнее, порядка 70% говорят о том, что технологические новшества влияют на их жизнь. Около половины опрошенных социологами россиян (49%) говорят, что в будущем при помощи науки и технологий человечество сможет открыть все загадки природы.

Применив метод кластерного анализа к ответам на восемь ключевых вопросов о науке и инновациях, исследователи выделили три категории респондентов среди наших соотечественников: «технооптимистов», «техноскептиков» и «технофобов».

В результате выяснилось, что почти половину (48%) жителей нашей страны можно отнести к первой группе, технооптимистам. Это люди, которые верят в потенциал развития науки и технологий и убеждены, что при помощи науки и техники можно решать социальные и экономические проблемы общества.

Техноскептики не верят, что инновации могут решить проблемы людей, и уверены, что технологические новшества не влияют на их повседневную жизнь. Кроме того, они утверждают, что наука и технологии не дают нам принципиально нового знания. Таких среди наших сограждан 28%. [ ... ]

Читать полностью