Спасибо, что вы с нами!

Либо хорошее, либо ничего

Что можно сказать об ИНИОНе через три года после пожара

7 февраля 1969 года — дата официального основания Института научной информации по общественным наукам РАН (ИНИОН). 30 января 2015 года в его здании начался пожар, в ходе которого было разрушено одно из крыльев института. Восстанавливать здание ИНИОНа так и не начали, институт продолжает оставаться «бездомным». При этом так и не решен вопрос о том, стоит ли ИНИОН реформировать или вообще расформировать. Корреспонденты «Чердака» рассказывают о том, как они пытались разобраться, что же не так в «проблеме ИНИОНа».
Добавить в закладки
Комментарии
...

В середине января «Чердак» решил написать про ИНИОН — чем он жил в советское время и чем живет сейчас. Мы думали, что кто-то похвалит институт, кто-то покритикует — и в результате у получится более-менее объемная картинка. Мы поговорили с несколькими людьми — как в ИНИОНе, так и вне его, но в итоговый текст их комментарии не вошли: добиться от спикеров того, чтобы они озвучили под запись что-либо, помимо «все в порядке», не удалось, несмотря на то что это явно не соответствует действительности.

Расцвет ИНИОНа приходится на 1970—1980-е годы, когда он был окном в зарубежную науку для советских ученых. Институт получал современную литературу по общественным наукам и выпускал на ее основе реферативные журналы, сборники, обзоры и библиографические указатели. Значительная часть материалов рассылалась руководству страны под грифом «для служебного пользования», однако издания самого ИНИОНа цензуре Главлита не подвергались.

Современники вспоминают о тех временах с удовольствием: о бурных дискуссиях, об особом стиле обсуждений научных проблем, свободном от повсеместной идеологизации, о бешеной популярности изданий ИНИОНа и том, какими правдами и неправдами те, кто имели доступ к фонду института, передавали книги и журналы «хорошим людям», доступа не имевшим.

1977 г. В одном из читальных залов библиотеки ИНИОНа. Фото: Денисов Роман / Фотохроника ТАСС

С тех пор деятельность ИНИОНа существенно не изменилась, однако очевидно изменилась окружающая действительность. Скорость распространения информации выросла не в разы, а на порядки, количество информации — как минимум на несколько порядков, английский устоялся как язык международного общения, цензуры — в советском понимании этого слова — в России нет, и проблема доступа к зарубежным научным публикациям не стоит: для этого есть либо официальная подписка в научных и учебных заведениях, либо всем известный пиратский ресурс. Дефицит информации сменился ее избытком.

Реферативные сборники ИНИОНа в такой ситуации обслуживают специфическую аудиторию: то ли людей, которые не знают английского языка (или языка того региона, на котором специализируются), что для современного ученого странно, то ли тех, кто хочет получить общее представление о том, что происходит в зарубежной общественной науке, и никуда не торопится — в свежих реферативных журналах ИНИОНа описываются работы, вышедшие в прошлом году (ознакомиться с ними можно в электронной библиотеке elibrary.ru; требуется регистрация!).

4 февраля 2015 г. Внутри сгоревшего здания библиотеки ИНИОНа. Фото: Михаил Метцель / ТАСС

Как исследовательский институт ИНИОН тоже работает в основном на российскую аудиторию и в зарубежных журналах публикуется мало: максимум публикаций в базе Web of Science — 16 в 2016 году, в Scopus за 2016-й у ИНИОНа четыре публикации (базы Scopus и Web of Science совпадают лишь частично).

Бывший директор и научный руководитель института Юрий Пивоваров в 2004 году, комментируя мемуары своего предшественника Владимира Виноградова, писал: «Увы, речь идет о наших победах 70—80-х, ныне же мы практически „вне игры“. Но это, как говорится, уже другая история». Уже после пожара его позиция приняла оборонительный характер: «…не надо постоянно говорить о том, что мы должны меняться, меняться, что мы отстали, что мы плохие…»

Это, пожалуй, неудивительно: после пожара в библиотеке ИНИОНа в январе 2015 года на Пивоварова посыпались обвинения, а ИНИОН, лишившись «форта» — здания, уже не мог продолжать отсиживаться за его стенами, говоря о том, что он просто временно «вне игры», — стали возникать вопросы, в каком качестве ему в эту «игру» возвращаться. ИНИОН перестал быть комфортным, вместительным пространством с огромнейшим библиотечным фондом. Что от него осталось в результате катастрофы? И каков ответ на вопрос, недавно сформулированный новым президентом РАН Сергеевым: «Что это за профессия такая — „научная информация в области общественных наук“?» Кажется, пока что он остается тем же, что и был 49 лет назад, когда свободного доступа к научной литературе по социальным дисциплинам у наших соотечественников не было, — предоставлять доступ к книгам и журналам тем избранным, кто имеет право на пропуск в ИНИОН.

Но признать свои экзистенциальные проблемы в горячке боя за выживание — значит дать слабину, подставиться под удар, который может стать смертельным. А критиковать институт со стороны — значит нападать на товарищей, которые и без того в беде. Именно поэтому, по-видимому, наш изначальный текст про ИНИОН и не состоялся: собеседники либо отказывались от комментариев, либо высказывались в том духе, что никаких проблем у института нет, работа его крайне востребована, менять ничего не надо, а все его неприятности — происки темных сил.

В этом смысле показательна история с книгами, пострадавшими при пожаре. Старых и редких изданий среди них не было, а многие из тех, что сгорели, имеют дубликаты в других библиотеках России или оцифрованные версии в зарубежных библиотеках. Об этом Пивоваров рассказал в интервью Ленте.ру в апреле 2015 года. Так называемую мокрую часть фонда, что была залита водой при тушении пожара, заморозили — чтобы потом высушить при помощи криогенных установок. Но установки эти так никто и не купил и покупать не собирается, и книги продолжают лежать в морозильниках. Их хранение стоит денег, и, несмотря на жалобы на нехватку финансов, институт продолжает его оплачивать. Отвечать на вопрос, не смириться ли с потерей этих книг, раз не все они уникальны, да и восстановление их не предвидится, никто не хочет.

Библиотека ИНИОНа теперь разбросана по двум десяткам институтов РАН, частично работает в уцелевшей части здания на Нахимовском проспекте, а зал новых поступлений и абонемент расположились на улице Дмитрия Ульянова.

Единственный фрагмент, который остался от исходного текста — репортаж о походе одного из двух авторов этой статьи в зал новых поступлений ИНИОНа, который мы приводим ниже.

В библиотеке

В библиотеке меня встречают дружелюбно, но настороженно. Фотографировать в библиотеке без разрешения руководства «конечно, нельзя». Поэтому мне дают телефон секретаря директора института, которая дает мне телефон руководителя библиотеки. Сотрудники библиотеки любезно разрешают звонить с их аппарата.

Руководитель запрашивает текст статьи, чтобы оценить его тональность: насколько он критичен или хвалебен по отношению к ИНИОНу. Черновой вариант статьи с исключительно благожелательными отзывами об ИНИОНе и комментариями сотрудников самого института (тоже, понятное дело, не критическими) уже готов, и я отправляю текст на рецензию.

Пока решается судьба репортажа, я, с позволения сотрудницы библиотеки, занимаю свободный стол и занимаюсь своей работой. Комната, которая доступна моему наблюдению, обставлена скромно: около двух десятков рабочих столов, за которыми работает пять-шесть человек. Компьютеров не видно, за ноутбуком работаю только я. Официальность обстановке придают колонны и балкон с балюстрадой.

Когда я снова звоню руководителю библиотеки, она отзывается о моем тексте критически: все это уже написано, и зачем я пишу об ИНИОНе, ей непонятно. Она также объясняет, что в основном читатели обслуживаются в 20 других институтах, где находятся филиалы библиотеки, на Дмитрия Ульянова ведется лишь обработка входящих изданий самими сотрудниками ИНИОНа. Попытавшись сначала мягко убедить меня ограничиться фотографией здания снаружи, она в конце концов прямо отказывает мне в разрешении на съемку. Вместе с этим моя последняя попытка разглядеть что-то за оборонительными порядками ИНИОНа отбита. И вопрос о том, осталось ли от некогда славного института что-либо помимо верности его защитников, по-видимому, продолжает висеть в воздухе.

Здание библиотеки ИНИОНа на улице Ульянова. Фото: Екатерина Боровикова / «Чердак»

Добавить в закладки
Комментарии
...
Вам понравилась публикация?
Расскажите что вы думаете и мы подберем подходящие материалы