Текст уведомления здесь

«Объявления о вакансиях обычно не содержат в заголовке слова „физик“»

Карьерный консультант Элейна Левин — о том, как западные ученые ищут работу за пределами академии

Математик и антрополог по образованию, Элейна Левин уже много лет занимается карьерным консультированием ученых, помогая им найти достойную работу за пределами академической сферы. Корреспондент «Чердака», встретившись с Элейной на форуме ESOF, расспросила ее о необходимости нетворкинга для ученых и о том, как могут выглядеть истории перехода ученого из академии в индустрию.
Добавить в закладки
Комментарии

— Как так получилось, что у вас два магистерских диплома — по математике и антропологии?

— С детства меня интересовали точные науки, так что, когда я выросла, решила стать астрофизиком и выбрала соответствующую программу в Университете Аризоны. В первый год учебы я поработала с известным астрофизиком-теоретиком и поняла, что исследованиями именно в этой области заниматься не хочу, но само направление мне нравится. Я также люблю математику, так что переключилась на соответствующие курсы, хотя и из физики не уходила: делала исследования по гранту, была президентом местного физического клуба. В итоге университет я закончила с дипломом по математике и стала думать, куда можно применить эти знания, а также мою любовь к бизнесу и коммуникациям. Подала резюме на вакансию директора по коммуникациям нашего факультета физики и получила работу. Через несколько лет я начала работать непосредственно с деканом и заинтересовалась научными карьерами, потому что в мои обязанности входил поиск работы для студентов.

Элейна Левин

Элейна Левин

Что касается антропологии и археологии, то это тоже было моей большой любовью: мне нравилось изучать историю человеческой цивилизации, и второе образование я получала просто из интереса. Конечно, я всерьез не думала, что стану археологом. А поскольку я изучала и математику, и антропологию, мне удалось получить грант на поездку в Каир, где я исследовала древнеегипетскую математику. Так что мне удалось соединить в одной теме оба моих увлечения.

— Трудно ли получать образование в столь разных научных направлениях и совмещать их в работе?

— Не думаю, что это непременно должно быть сложно. Но да, это требует некоторой креативности: вы должны подумать, как могут пересекаться две области знания и как можно с помощью инструментов и методов из одной решать задачи в другой. Зато вы можете посмотреть на одну проблему с разных сторон. Если вы выбрали этот путь, будьте смелыми перед лицом тех, кто говорит: «Никто никогда раньше так не делал, зачем ты это делаешь?»

— Что было после получения этих дипломов?

— Я использовала каждую возможность получить какой-нибудь новый навык, найти новые социальные связи и продемонстрировать свои возможности людям, которые могли потенциально повлиять на мою карьеру. В итоге каждая открывшаяся возможность влекла за собой новую. Например, когда я только начала работать полный день в качестве научного коммуникатора на факультете физики, я еще дополнительно подписалась на участие в двух волонтерских проектах. Первый проект — научная ярмарка, где я была директором по PR, и у меня появилась возможность написать речь для одного из присутствующих чиновников от муниципалитета. После этого я получила возможность презентовать наше университетское сообщество на международной научной ярмарке. А вторая волонтерская работа, которую я убедила себя взять, — пиар фестиваля научно-фантастического кино. Это дало опыт и навыки, которые я больше нигде не получила бы. У меня довольно уникальный опыт, но, думаю, каждый может преуспеть на своем собственном карьерном пути, если четко определит для себя, что он сам хочет делать и что полезного он может делать для других людей.

— В России, мне кажется, люди редко получают дипломы в столь разных областях. Если ты изучаешь физику, то всю научную карьеру, вероятнее всего, будешь заниматься физикой. А если антропологию, то максимум — сможешь получить следующий диплом в социологии, но не в астрофизике. А для Европы это типично?

— Не то чтобы очень типично, но такое бывает. Недавно я была на встрече нобелевских лауреатов в городе Линдау и общалась там с лауреатом по химии 2009 года Венкатраманом Рамакришнаном. Он получил свою научную степень в физике, но решил уйти в биологию и искал соответствующие постдокторские программы. Но ему сказали: «Исключено» — и ему пришлось как бы вернуться в прошлое и пройти обычные университетские курсы по бионаукам, чтобы продолжить карьеру в биологии.

Так что я согласна: подобные зигзаги в карьере отбрасывают вас назад и занимают много времени, потому что система как бы говорит: «О, у тебя диплом по физике — тебе надо и дальше заниматься физикой».

Если вы хотите из физики перейти, например, в антропологию, или научные коммуникации, или что-то другое, нужно сначала заниматься волонтерской работой в этой сфере, вовлекаться в какие-то проекты, чтобы люди увидели вас в действии и поняли, что ценного вы им можете дать. Вы должны продемонстрировать какую-то уникальную ценность. Вот другой пример. У меня есть знакомый профессор физики частиц. Он преподавал в США. У него есть жена, специалист в пищевой промышленности, которая работала в международной продовольственной компании в другом регионе. Однажды он приехал к ней, и они поужинали вместе с несколькими представителями компании на заводе, где делали консервированный грибной суп. И один из менеджеров пожаловался на проблему: каждая банка супа, которую они производили, должна была быть одного цвета, а они получались разные. Разный цвет супа — признак плохого контроля качества, но им никак не удавалось решить эту проблему. И тогда физик предложил им использовать для контроля цвета оптическое оборудование, которым он сам пользовался регулярно в своей лаборатории. В компании, вероятно, даже не подозревали, что такое оборудование существует. У них просто не было соответствующего образования, так что они даже подумать о подобном не могли. Так что этот ученый предложил им некое уникальное знание. В итоге ему предложили работу. Он оказался физиком в штате международной продовольственной компании, где продолжал применять свои знания и навыки, но уже для разработки решений на заводах по производству еды. Так что, если вы сможете продемонстрировать свою уникальную ценность, такие карьерные «скачки вбок» возможны.

— С какими проблемами к вам приходят на консультации другие ученые?

— Вообще, я работаю не только с учеными. Как правило, это люди на ранней стадии карьеры, и самое большое препятствие для них — недооценка себя и неумение себя презентовать. Многие думают, что если они изучали, например, физику, то единственный карьерный путь для них — быть ученым-физиком или университетским профессором. А за пределами научного сообщества объявления о вакансиях обычно не содержат в заголовке слова «физик» — они могут называться, например, «инженер» или «проектный инженер», при этом опираются на навыки и знания, которые могут быть и у физика.

Мои клиенты часто ищут вакансии, которые так и называются: «Требуется физик», и не могут, конечно, найти работу, потому что индустрия говорит на другом языке, нежели академия.

Чтобы им помочь, я учу язык экосистемы, в которую они собираются перейти, чтобы они смогли лучше донести собственную ценность до организаций, в которые собираются попасть. Также я пытаюсь донести до них, что во время своей научной деятельности они изучали не только науку, но и получали другие полезные навыки. Например, они распоряжались грантами, значит, понимают в финансах и бухгалтерии; управляли научным коллективом, значит, у них есть навыки тимбилдинга, разрешения конфликтов, дипломатии — все это ценно и может пригодиться за пределами академической среды. Просто это нужно найти и правильно представить.

— Можно ли как-то классифицировать типы карьер, которые могут построить ученые, ушедшие из науки?

— Можно построить карьеру в отделе корпоративных исследований и развития (R&D), то есть работать в лабораториях компании, как правило, международной, разрабатывая для нее продукты и проводя исследования для поиска инноваций. Есть ученые и инженеры, которые всю карьеру строят в отделе R&D, а есть те, кто сначала приходит в это подразделение, а потом переходит в другие отделы, если у них есть представление, что нужно компании и индустрии в целом. Но вообще каждый случай довольно уникален. С точки зрения меня как предпринимателя, у работодателя просто есть проблема, и я ищу уникального специалиста, который может ее решить, и он при этом может быть хоть бывшим университетским профессором. К тому же все мы взрослеем, открываем для себя мир, наши приоритеты меняются, а навыки улучшаются. Совсем не факт, что вы в 40 лет будете делать то же, что в 22.

— К вам, наверное, обращаются не только STEM-специалисты (аббревиатура от science, technology, engineering, math — прим. ред.), но и гуманитарии. Их карьерные проблемы чем-то отличаются?

— Да, я работаю не только со специалистами из STEM, но и с людьми с бизнес-дипломами, специалистами в социальных науках и даже искусствоведами. Недавно я давала в университетах несколько мастер-классов по стажировкам, и один университет попросил меня дать мастер-класс дважды — один для STEM-студентов, другой для гуманитариев. Но вопросы, которые я получила от обеих аудиторий, были практически одинаковые: «как найти стажировку», «для какой работы я достаточно квалифицирован», «как понять, что я хочу делать и где я хочу это делать». Ответы, в общем, очевидны. Сначала надо провести «внутренний аудит» — понять, что ты любишь делать и какие проблемы решать, на втором этапе надо сделать «внешнее» исследование — поискать стажировки, искать полезные социальные связи и постоянно задаваться вопросом: «А что есть еще?»

С гуманитариями и социальными науками, по крайней мере в США и Европе, есть одна проблема — почти все стажировки неоплачиваемые.

В то время как для студента из STEM найти оплачиваемую стажировку не проблема.

— Что главное для получения хорошей работы? Есть ли какие-то критерии, по которым вы смотрите в резюме и говорите: «Да, это успешная карьера»?

— Первое — надо понимать важность коммуникаций. До тех, кто может тебя нанять, важно уметь доносить, что ты можешь им предложить и почему они должны инвестировать именно в тебя время, деньги и другие ресурсы. Так что нетворкинг — реально важный аспект хорошей карьеры. Но нетворкинг — это не когда вы пытаетесь ухватить что-то для себя, его цель — зрелое и выгодное для обоих сторон партнерство, где каждый получает свою выгоду. Нетворкинг — это «что я могу сделать для вас, как я могу лучше понять вашу миссию и помочь вам преуспеть в ней». Люди с таким подходом имеют карьерный успех. Что касается критериев успешной карьеры, то, как это ни банально, успех — это когда работа приносит радость и позволяет иметь влияние в своей среде.

— Вы консультируете ученых из разных стран — США, Канады, Мексики. Типичные научные карьеры в этих странах отличаются?

— Да, особенности связаны, в первую очередь, с организацией науки в каждой стране. В Европе, например, принято начинать собирать портфолио еще в начальной школе, и это влияет на то, в какой университет вы попадете и даже, возможно, какие дисциплины будете изучать. Но в целом во всех странах сейчас идет большой уклон в предпринимательство. То есть мы берем работу, которую делали в академической среде как ученые, и переносим ее в бизнес. Такая стратегия работает в любой стране, потому что это про зарабатывание денег, а зарабатывание денег в любой культуре понимают. Многие ученые применяют свои научные знания для создания каких-то новых продуктов или сервисов, за которые потребители будут готовы заплатить. Это открывает новые карьерные возможности, недоступные в прошлом. Мы видим все больше ученых, которые идут работать в маленькие компании, стартапы, или в научные отделы корпораций. Также все больше ученых выбирают нетрадиционные карьеры — политика, научная коммуникация, консультирование. Потому что и сами ученые понимают, что могут найти себя за пределами академии, и компании становятся более открытыми к ученым.

— Должен ли современный ученый быть социально проактивной и публичной личностью?

— Да, современный ученый должен быть сильнее вовлечен в различные социальные темы, чтобы общество, которое инвестирует в науку, понимало, что делают ученые. Существуют некоторые помехи связи между обычными людьми и учеными. Обычные люди думают, что они никогда не взаимодействуют ни с наукой, ни с учеными. Но с тем, что было создано наукой и технологиями, мы взаимодействуем сотни раз в день. Так что ученым важно взаимодействовать с публикой так же, как публика взаимодействует с наукой. Тем не менее его основная задача остается прежней — заниматься исследованиями, преподавать, производить инновации. Коммуникации — лишь часть этого.

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

Какая разница

Почему ученым так интересны близнецы

Уже семь лет в Томске международная группа ученых исследует раннее развитие человека на примере монозиготных и дизиготных близнецов. Чтобы привлечь близнецов на помощь науке, исследователи регулярно проводят в Томском госуниверситете публичные мероприятия. Корреспондент «Чердака» сходила на «Близнецовую субботу» и поговорила с учеными о том, почему им так интересны различия таких похожих, на первый взгляд, людей.
Добавить в закладки
Комментарии

Два мальчугана нерешительно трутся около стола с угощением. Вот один протягивает руку и берет стакан с водой. Второй, немного помедлив, наливает из термоса чай. Они отпивают немного — каждый из своего стакана — и отходят в центр коридора. Издалека я не вижу их бейджиков и не могу сказать, кто из них Вова, а кто Коля: они для меня одинаковые, потому что они — близнецы. Но одинаковые они, конечно, только на мой первый взгляд.

Фото: Яна Пчелинцева / Chrdk.

Фото: Яна Пчелинцева / Chrdk.

Другой на полпроцента

Размер генома, последовательность генов и их набор у всех людей практически одинаковы, различаются лишь менее 1% ДНК. У дизиготных близнецов (двойняшек) из этого процента совпадает примерно половина — так же, как у любых родных братьев и сестер. У монозиготных нет и этих различий, их ДНК полностью идентичны. Но даже полная генетическая идентичность не делает людей стопроцентно одинаковыми. [ ... ]

Читать полностью

И все-таки он юлил

Кажется, Галилей занимался антикризисным пиаром, пытаясь избежать суда инквизиции

Эта неделя принесла настоящую сенсацию в истории науки. Молодой итальянский ученый случайно обнаружил в библиотеке британского Королевского общества письмо Галилео Галилея его ученику, математику Бенедетто Кастелли. Его текст приобрел известность как манифест гелиоцентризма и независимости науки от теологии и стал одной из причин суда над ученым. Галилей утверждал, что едкие формулировки письма был искажены его противниками. Найденное письмо поможет установить, был ли искренен Галилей, оправдываясь, или пытался «сдать назад», поняв, что оказался в эпицентре пиар-катастрофы.
Добавить в закладки
Комментарии

Сальваторе Риччардо из Университета Бергамо этим летом целый месяц занимался тем, что объезжал британские библиотеки в поисках написанных от руки читательских заметок на первых печатных изданиях трудов Галилея. Однажды, когда его рабочий день в библиотеке Королевского общества уже завершился, он просматривал онлайн-каталог в поисках материалов, связанных с Кастелли (Риччардо недавно участвовал в публикации работ математика), и внезапно заметил, что одно из писем к Кастелли его учителя, Галилея, в электронном каталоге датируется 21 октября 1613 года, хотя на самом письме стоит другая дата, 21 декабря, и личная подпись Галилея.

«В раннем каталоге была ошибка в годе: вместо 1613-го был указан 1618-й. В современном же электронном каталоге ошибка была в месяце — октябрь вместо декабря. Урок всем нам! Каталог архива или библиотеки был и остается творением человека, а человек может ошибаться», — говорит историк науки, доцент Школы философии НИУ ВШЭ Дарья Дроздова. Также она добавляет, что именно оцифровка исторических документов «может уменьшить число затерянных исторических жемчужин»: «При оцифровке книга или рукопись может впервые в своей библиотечной жизни быть снята с полки и пролистана от корки до корки, а с другой стороны, оцифрованный документ становится доступен большему числу любопытных исследователей, которым не надо ждать возможности побывать в Лондоне, чтобы открыть и посмотреть документ от простого интереса, поскольку был час свободного времени».

Фрагмент письма Галилея к Кастелли, ошибочную датировку которого обнаружил итальянский историк на этой неделе. Источник: The Royal Society

Фрагмент письма Галилея к Кастелли, ошибочную датировку которого обнаружил итальянский историк на этой неделе. Источник: The Royal Society

«Я подумал: „Не могу поверить, что я нашел письмо, которое практически все исследователи Галилея полагали безнадежно утерянным“, — приводит слова Риччардо журнал Nature. — Еще более невероятно это оттого, что письмо было не в какой-нибудь забытой библиотеке, а в библиотеке Королевского общества». [ ... ]

Читать полностью

Алексей Дмитрич и Квантон #4. Про проводники

Просто и весело о сложных вещах

Как сделать лампочку из карандаша, почему с солью ярче и что такое проводники. Шоумены «Чердака» Алексей Дмитрич и Квантон проводят эксперименты и отвечают на эти вопросы в новом выпуске.
Добавить в закладки
Комментарии
Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы