Текст уведомления здесь

Истина существует

Максим Кронгауз — об Андрее Зализняке и о том, какое влияние великий лингвист оказал на своих современников

В это воскресение, на 83-м году жизни скончался Андрей Зализняк, один из крупнейших российских лингвистов современности. Зализняк оставил после себя не только целый ряд значительных научных открытий, но и мощный институциональный след. Максим Кронгауз по просьбе «Чердака» вспоминает своего ушедшего учителя и рассуждает о том, как именно сказалось влияние Зализняка на его учениках.
Добавить в закладки
Комментарии

Когда умирает великий человек, нужно подводить итоги. Но если ты был с ним близко связан бо́льшую часть своей жизни, это очень трудно сделать. Хочется просто вспоминать какие-то эпизоды. Я поступил на филфак МГУ в 1975 году, Андрею Анатольевичу Зализняку было сорок лет, но уже тогда его считали гением и великим лингвистом. Я подозреваю, что общепризнанным гением он был с самой ранней молодости, и, наверное, с этим не очень просто жить, особенно в Советском Союзе, где разница между общим признанием и официальным была ощутима, а порой и трагична.

Гениальность ААЗ улавливалась сразу, для этого не требовалось ничего знать ни о его Грамматическом словаре русского языка, ни о подтверждении подлинности «Слова о полку Игореве», ни о лингвистическом опровержении исторической концепции академика Фоменко, ни о многолетнем исследовании новгородских берестяных грамот, ни уж, тем более, о Государственной премии 2007 года. Вот я, двадцатилетний студент, сижу на его лекции по санскриту и испытываю абсолютное чувство погружения в другой мир. Мы, едва овладев деванагари (индийским письмом) и только приступив к грамматике, уже читали величайший эпос «Махабхарату» с полным ощущением близкого знакомства со всеми этими Пандавами и Кауравами, а уж Арджуна просто казался нам старшим братом. Это погружение происходило одновременно и магическим, и научным путем, потому, анализируя грамматическую форму какого-нибудь слова, мы вдруг понимали психологию человека, ее употребившего. Мне тогда казалось, что я разбираюсь в тонкостях и глубинах санскрита, в индийском эпосе, в психологии людей, да вообще во всем на свете. Господи, куда это все делось!

Андрей Анатольевич Зализняк. Фото: Алексей Касьян

Андрей Анатольевич Зализняк. Фото: Алексей Касьян

Через сорок лет я сижу на лекции ААЗ на летней лингвистической школе, куда он приезжал в течение многих лет, чтобы прочесть школьникам специально подготовленную лекцию. И вижу, как девятиклассник распознает еще полчаса назад неведомую ему праславянскую форму и приходит в восторг от собственного могущества, от того знания, которое он приобрел за одну лекцию. Впрочем, с высоты этих сорока лет я уже понимаю, что все не так просто и мы со школьником — жертвы гения, который дал нам подержать свой инструмент, а потом, подведя к проблеме, произнес: «Используй!» — а потом еще и подтолкнул нерешительного слушателя и поддержал его руку. В действительности мы не совершали открытия, а лишь повторяли его.

ААЗ легко и щедро делился открытиями и вместе с аудиторией решал головокружительные задачи, но волшебства хватало только на время лекции. Впрочем, это не совсем так. Самые упорные студенты, прошедшие с ААЗ (а точнее, вслед за ним) не отдельные лекции, а целые курсы от начала до конца, действительно приобретали уже не краткую иллюзию интеллектуального всемогущества, но некое устойчивое ощущение.

Я помню, что именно в студенческие годы у меня сформировалось мнение о себе (точнее было бы назвать это самомнением) как о человеке, способном решить любую задачу. Позднее оно слегка истрепалось и модифицировалось в нечто более скромное — «есть задачи, которые я могу решить» (что тоже не так мало), но разве это не пример прямого влияния ААЗ? И вот тут надо сказать, что влияние Зализняка на наше научное поколение было огромным, хотя он сам, скорее всего, не признал бы этого, поскольку долгое время избегал прямого высказывания. Он учил нас прежде всего отвечать нас на вопрос «как», а не на вопрос «почему». Именно поэтому я бы назвал это влияние стилистическим. Оно подразумевалось, но не проговаривалось. В результате мы приобрели интеллектуальную смелость, уверенность в том, что, если существует задача, ее можно решить, если есть мысль, ее можно понять, а если что-то можно решить и понять, то это можно и объяснить.

Впечатление о Зализняке как о человеке, избегавшем социальной ответственности и прямых высказываний о морали и вообще о главном, оказалось обманчивым. Ярчайшим примером социальной ответственности стала борьба с антинаукой, причем в разных ипостасях: здесь и опровержение теории Фоменко, и разоблачение Велесовой книги, да и, пожалуй, подтверждение подлинности «Слова о полку Игореве». Только надо понимать, что все это делалось не ради самого опровержения или подтверждения, а ради установления истины строго научным путем. И замечательно то, что сам Андрей Анатольевич проговорил это так ясно, что не оставил никаких сомнений.

Его речь на церемонии вручения ему литературной премии Александра Солженицына стала образцом строгого, прямого и глубокого высказывания о современности. Ее всю можно разбить на цитаты о поколениях, о патриотизме, о честности, об ответственности и, конечно, об истине.

Истина существует и целью науки является ее поиск, сказал Андрей Анатольевич Зализняк. И это самое малое и одновременно самое большое, что можно сказать об истине. И самое понятное.

И я не знаю больше ни одного моего современника, который смог бы сказать это.

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

Рэп-баттлы и герои нашего времени

Лекция лингвиста Максима Кронгауза

Запись ставшего легендарным баттла Оксимирона и Гнойного набрала больше 30 миллионов просмотров. Как получилось, что рэп вышел за рамки субкультуры и начал вписываться в общее культурное пространство, и почему общество воприняло жаргонные «хайп», «панч», «зашквар» с таким энтузиазмом? Почему Оксимирон стал героем 2017 года и проводником в рэп-культуру взрослых образованных людей? И почему, если Окси — герой, победу одержал Гнойный? Обсуждаем эти небанальные вопросы с Максимом Кронгаузом, лингвистом и профессором ВШЭ.
Добавить в закладки
Комментарии

Максим Кронгауз, лингвист, профессор Высшей школы экономики:

Наблюдая за словами и за речью, можно делать выводы о более глубоких вещах. Собственно, социолингвисты этим и занимаются. Прошлый год был довольно интересен с точки зрения жизни слов. Я начну немножко издалека, с мероприятия, которое кажется скорее театрально-гламурным: выборы слов года. По версии Оксфордского словаря (наверное, самого авторитетного словаря в мире), в 2016 году словом года стало post-truth, которое на русский можно перевести с помощью прилагательного — «пост-правдивый» или «пост-правда». По смыслу скорее это не настоящая, а искусственная правда, которую мы воспринимаем, как некий заместитель правды. В 2017 году Оксфордский словарь в качестве слова года выбрал слово youthquake — от earthquake (англ. — землетрясение). На русский это можно перевести, как «молодёжетрясение», когда молодёжь сотрясает основы мира (прежде всего, в политическом, но и в культурном смысле).

Если мы действительно посмотрим на то, что происходило в 2017 году, выяснится, что для нас и для русского языка он стал годом молодости и рэпа. Это странно, потому что рэп — явление не новое. Я уж не говорю про Америку, и в России он существует достаточно давно. Рэп-баттлы проводятся регулярно. В 90-е годы они уже были. Однако именно в этом году произошёл выброс рэп-культуры в общее пространство, когда рэпом заинтересовались люди, ранее не имевшие никакого отношения к нему и, в общем, не очень-то интересующиеся данной субкультурой. Я думаю, что кульминацией прошедшего года стал рэп-баттл, т. е. сражение двух рэперов — Оксимирона (Oxxxymiron) и Славы КПСС (известного под другими прозвищами, в частности, Гнойный). Это событие стало действительно общезначимым, поставило мировые рекорды по количеству просмотров в Youtube. Достаточно сказать, что оно прошло в августе, а уже к новому году было около 30 миллионов просмотров. Это гигантская цифра, которая, конечно, может озадачить. [ ... ]

Читать полностью

«Авторка», «нянь» и другие феминитивы

Интервью с лингвистом Максимом Кронгаузом

Анна Ахматова и Марина Цветаева страшно обижались на слово «поэтесса». А мы сегодня яростно спорим о том, как правильно употреблять слова «автор», «авторка», «нянь», «режиссерка». Последнее время все чаще возникают скандалы по поводу слов, называющих женщин, — феминитивов. Борцы за равноправие хотят симметрию в названиях профессий и четкое разделение на мужское и женское. Обсуждаем с Максимом Кронгаузом, лингвистом и профессором ВШЭ, к чему приведут споры, в каком направлении движется язык и войдут ли феминитивы в нашу повседневную речь.
Добавить в закладки
Комментарии

Максим Кронгауз, лингвист, профессор Высшей школы экономики:

Последнее время в социальных сетях постоянно возникают конфликты, а иногда и скандалы по поводу слов, называющих женщин. Есть даже специальный термин: «феминитивы», но я не буду его использовать (может быть, пару раз).

В чём проблема? Почему об этом так ожесточённо порой спорят? Трудно говорить о феминистках, потому что, конечно, феминизм не представляет собой единое идеологическое течение. Есть очень много разных мнений внутри него. Тем не менее, есть часть феминисток, которые считают, что для каждого обозначения человека должно быть парное — в женском роде. Вот я позволил себе странное высказывание, противопоставил человека и женщину. Но действительно часто слова мужского рода обозначают человека вообще: и мужчину, и женщину. Например, когда мы говорим «шофёр» или «генерал», мы можем иметь в виду человека любого пола. Если возникает слово женского рода (например, «шофёрша»), то, разумеется, оно обозначает только женщину и противопоставлено не мужчине, а именно человеку. Но это уже лингвистические нюансы. А требование состоит в том, что для каждого слова, обозначающего человека мужского рода, должно быть соответствующее название женского рода, которое будет использоваться только для женщин. Есть и более жёсткая позиция в рамках данного направления. Бытует мнение у более узкого круга феминисток, что такие слова («феминитивы») должны образовываться с помощью суффикса «-к». И очень часто спор ведётся по поводу отдельных слов. Например, одно из самых конфликтных слов — «авторка». Это слово звучит немножко смешно. Почему? Оно непривычно. Есть другое слово — «авторша», и от такого типа слов женский род скорее образуется с помощью суффикса «-ш». Но феминистки настаивают на единообразии и показывают на соседние языки — польский, украинский, где «авторка» уже существует и функционирует нормально. Если обобщать данную позицию, то можно сказать, что феминистки призывают начать использовать слова «авторка», «режиссёрка» и тому подобнее, считая, что мы привыкнем и уже не будем улыбаться, когда произносим их. [ ... ]

Читать полностью

Феномен мемов в кино и интернете

Интервью с лингвистом Максимом Кронгаузом

Общение в сети наполнено мемами, которые появляются в ней так же внезапно, как и исчезают. Само слово «мем» придумал ученый и популяризатор науки Ричард Докинз. Если ген — это хранитель биологической информации, то мем — культурной. Мемы существуют давно, просто их так не называли. Что такое крылатые выражения и цитаты («счастливые часов не наблюдают», «требую продолжения банкета»), как не мемы, которые прожили долгую и счастливую жизнь, в отличие от их современников, которые живут совсем недолго? Обсуждаем с лингвистом Максимом Кронгаузом, как работает механизм «мемезации» нашей речи.
Добавить в закладки
Комментарии

Максим Кронгауз, лингвист, профессор Высшей школы экономики:

Когда мы говорим об особенностях речи или языка в интернете, мы сразу вспоминаем слово «мем» (англ. — meme). Это очень важное для интернет-языка понятие. Что оно значит? Появилось слово «мем» сравнительно недавно. Его придумал английский популяризатор науки, ученый Ричард Докинз. Он ввел словечко, похожее на слово gene, и противопоставил эти два понятия, сказав, что ген — это хранитель биологической информации. А должен быть и хранитель культурной информации. Мемом, с точки зрения Докинза, может быть что угодно: фраза, музыкальная фраза, картинка. Это понятие стало относительно популярным. А дальше произошел взрыв популярности, потому что мемами стали называть некоторые явления в интернете, в общем похожие на то, о чем говорил Докинз. Это такая культурная информация. И обычная фраза, и музыкальная фраза, картинка (как с подписью, так и без подписи) может стать мемом.

Но что, собственно, это означает? Давайте все-таки говорить о словах. Это нечто, некое выражение или фраза, внезапно ставшая чрезвычайно популярной. Ее начинают использовать люди, которые про нее вчера еще не слышали. Это явление немного уходит в сторону от классического мема, который придумал Докинз. По существу, все, что становится модным, мы можем назвать мемом (если это относится каким-либо образом к культуре). Здесь важно понимать следующее: чем популярнее становилось это явление, тем опустошеннее оно было. Если вначале Докинз наполнил его определенным смыслом, то по мере того, как понятие становилось все более популярным и само слово становилось синонимом к очень разным «модным штучкам», оно лишалось своего первоначального содержания. [ ... ]

Читать полностью