Спасибо, что вы с нами!

Революционерки, студентки, профессорки

Как борьба женщин за равноправие привела к возникновению академической дисциплины

8 Марта изначально появилось в календаре усилиями первых феминисток, причем именно наши соотечественницы сделали из локальной политической акции международный праздник. Спустя полвека феминистские движения сделали еще кое-что — создали новую академическую дисциплину, изначально получившую титул «женских исследований». «Чердак» разбирается, как борьба за эмансипацию женщин подарила нам понятие гендера и что нового благодаря этому поняло о себе человечество.
Добавить в закладки
Комментарии
...

Женский протест

«Женский день» изначально учредила Социалистическая партия Америки, но это было еще 28 февраля 1909 года, так как праздник с сопутствующими политическими мероприятиями предлагалось привязать к последним выходным февраля. Позже, в военном Петрограде 1917 года в последнюю февральскую субботу прошел женский марш под лозунгом «Хлеба и мира», а спустя четыре дня император Николай II подал в отставку, власть перешла ко Временному правительству, которое после еще одного массового женского митинга (40 тысяч участниц) предоставило право голоса всем безотносительно пола.

Красный флаг в 1914 году был прежде всего символом социалистических движений — именно к ним во многих странах примыкали суфражистки. Иллюстрация — Karl Maria Stadler

Вдохновленные эффектом и как минимум поначалу активно поддерживающие движение за эмансипацию женщин большевики сделали праздник национальным, а уже затем этот праздник стал отмечаться как международный в привычную нам дату. Таким образом, празднование 8 Марта довольно-таки тесно связано с российской историей. Кроме того, по своей сути это не столько «день хранительниц домашнего очага», сколько революционно-политический праздник — в тот момент, когда он зародился, женщины могли голосовать только в очень немногих странах, а даже гениальным исследовательницам зачастую приходилось работать в университетах нелегально. Эмми Нётер, одной из величайших фигур математической физики XX века, попасть в Геттингенский университет не помогла даже рекомендация знаменитого к тому моменту Давида Гильберта (именно он, в частности, консультировал Эйнштейна); Нётер читала лекции нелегально и без зарплаты. В Гарварде, одном из лучших университетов США, первая женщина-«профессорка» появилась в 1919 году, но до должности заведующей кафедрой первая женщина в этом вузе добралась лишь в 1948-м.

Лиза Мейтнер. В берлинском Химическом институте ей выделили бывшую столярную мастерскую в подвале с отдельным входом, дабы нога женщины не ступала на запретную территорию научного центра; до 1912 года работала без зарплаты. Позже именно она продемонстрирует деление ядра атома урана, но покинет гитлеровскую Германию и откажется работать в ядерной программе США из-за пацифистских убеждений. Фото: Smithsonian Institution Archives, 1946-й

Женские движения, которые и принесли нам праздник 8 Марта, добились своей первоочередной цели — избирательного права для женщин — в первой половине XX века, хотя многие страны подписали соответствующие законы еще позже. В 1930-е годы активность суфражисток несколько стихла, но после Второй мировой войны их сменило то, что ныне называют второй волной феминизма: новым требованием была равная оплата за равный труд, доступ к карьерному росту, защита от систематического насилия и просто признание заслуг женщин в истории человечества. Во всех этих направлениях было чем заняться: закон, прямо запретивший дискриминацию в оплате труда, приняли в тех же США лишь к 1963 году. А до этого, в 1949-м, средний оклад женщин-инженеров составлял $ 2833 против $ 4577 у мужчин; да и вообще женщины в науке или инженерном деле, не говоря уж о политике и руководящих постах, были скорее исключением, чем правилом. По нашу сторону океана ситуация была немногим лучше, и лишь страны социалистического лагеря могли похвастаться если не окончательным решением проблемы дискриминации, то хотя бы массовым вовлечением женщин в квалифицированный оплачиваемый труд, науку и политику. Но СССР, в общем-то, ничего иного и не оставалось: Великая Отечественная война привела к дефициту мужчин в гораздо большем масштабе, чем в США или даже непосредственно попавшей под немецкие бомбы Западной Европе.

К началу 1940-х СССР отличался высоким уровнем гендерного равноправия. Это сказалось на армии: если в американской армии женщины были только на вспомогательных должностях, то в рядах РККА было немало женщин-военных. Снайпер Людмила Павличенко (на фото), например, убила 309 солдат и офицеров противника. Фото: Израиль Озерский / Фотохроника ТАСС

Прорыв в академическую среду

В 1960-е годы вторая волна феминизма наконец докатилась до академического сообщества и породила woman studies, женские исследования. Поначалу это были группы ученых, которые составляли биографии выдающихся женщин, искали забытые и незаслуженно отброшенные на свалку мужской истории произведения. Дух их работы передает эссе Линды Нохлин «Почему не было великих художниц» 1971 года. Эта работа была опубликована поначалу в книге с говорящим названием Woman in Sexist Society: Studies in Power and Powerlessness («Женщина в сексистском обществе: исследования власти и бессилия»), но позже стала классическим текстом, вошедшим едва ли не во все академические курсы гендерных исследований. Приведем две цитаты из русского перевода статьи — на их примере видно, как Нохлин обращается к конкретным историческим фактам для ответа на свой общий вопрос.

Цитата #1: «Ответ, почему же не было великих женщин-художниц, кроется не в природе индивидуальной гениальности или в ее недостатке, но в природе существующих социальных институтов и того, что они запрещают или поощряют в отношении разных общественных классов и групп. Рассмотрим для начала такой простой, но необходимый предмет, как свободный доступ женщины — начинающей художницы — к обнаженной модели в период от эпохи Возрождения и почти до конца XIX в., когда тщательное и продолжительное обучение рисованию обнаженной натуры составляло основу художественного ученичества для любого молодого художника. <> Еще в 1893 г. „дамы“ — студентки Королевской академии в Лондоне — не допускались на занятия рисунком с обнаженной натуры, а позже, если их туда пускали, модель должна была быть „частично задрапирована“. <> Их положение было сходно с положением студента-медика, которому запретили бы анатомировать или даже просто наблюдать нагое человеческое тело».

Цитата #2: «В популярной в свое время в Америке и Англии книге домашних советов миссис Эллис „Семейный советчик и домашний наставник“ (The Family Monitor and Domestic Guide), опубликованной в первой половине XIX в., автор предостерегала женщин от соблазна чрезмерно преуспеть в любом занятии».

«Женские исследования» проводились через призму феминистcкой оптики, и это было закономерно: те, кто ими занимался, выросли в мире, активно выталкивающем женщин из науки и политики. Поиски великих женщин прошлого приводили к вопросу о том, почему же их было так мало, а это, в свою очередь, заставляло говорить про системный характер неравенства. Проблемы не ограничивались каким-то одним государством или сообществом: и в медицинской школе Гарварда XIX столетия противились идее принимать женщин, и Софья Ковалевская уехала из Российской империи потому, что там было запрещено принимать женщин в высшие учебные заведения. А Маргарет Энн Бакли была прекрасным врачом и дослужилась в Британской империи аж до чина полковника-лейтенанта (аналог нашего подполковника), но лишь потому, что ходила в мужской одежде и вплоть до самой смерти была известна как Джеймс Барри; британские власти не афишировали этот факт до 1958 года. В феминистских критических работах заговорили о связи распределения власти с полом, о том, как половые отличия порождают социальные, — так в семидесятые годы в академическую среду пришло понятие гендера.

После пола

Самое простое, хотя и не самое корректное определение гласит, что гендер — это социальный пол. Иными словами, есть пол как совокупность биологических признаков, а есть то, что приобретается под влиянием воспитания и культуры: мы рождаемся с разными гениталиями и разным телом, но мнение о том, допустимо ли носить юбку, формируется уже вовсе не на основе биологических факторов. Гендер проявляется в выборе одежды, профессии, слов и выражений, а также многого другого. Например, в своей книге Gender Advertisement социолог Ирвин Гофман проанализировал позы и жесты персонажей рекламных фотоснимков и вывел ряд фундаментальных гендерных закономерностей. Женщин, например, в рекламе чаще изображают сидящими ниже мужчин, женщины на фотографиях из книги Гофмана чаще улыбаются и вообще проявляют эмоции, а когда типичную рекламу с участием фотомоделей-женщин переснимают, заменив фотомоделями-мужчинами, выглядит это более чем специфически.

«Я хочу голосовать, но моя жена меня не пускает». Открытка 1909 года призвана показать мужчинам то, чем для них обернется движение суфражисток. С точки зрения гендерных исследований мы видим игру с гендерным дисплеем: мужчина занят «женским» делом и, кажется, у него подозрительно яркие губы

Биологических причин, по которым мужчине нельзя носить штаны в обтяжку, на самом деле не существует. Более того, в ряде ситуаций именно такая одежда оказывается предпочтительна как раз в силу мужской анатомии. Однако наши культурные установки заставляют ограничивать «гендерные нарушения» классом для йоги или спортивным залом. Гендер диктует человеку, как выглядеть, чем заниматься, что говорить, какую аватарку ставить в соцсетях и как сидеть за столом — все это не тождественно полу.

Выделение гендера привело к настоящему прорыву на стыке антропологии с социологией, недаром в обширной «Социологии» Энтони Гидденса этому понятию уделяется целая глава. Социальная система, делящая мир на «женский» и «мужской» (или на большее число категорий), является частью любого известного науке общества. Она связана с фундаментальными вопросами распределения ресурсов, с воспроизводством потомства и воспитанием, так что без гендерного измерения многие гуманитарные проблемы попросту не решаются.

Если говорить, к примеру, о современных российских реалиях, то гендерная проблематика возникает в контексте изучения трудовой миграции, родительства, изменяющегося института семьи, домашнего труда, романтических взаимоотношений и выбора профессии подростками. Все это исследуется российскими социологами, антропологами и психологами. Примером может быть, в частности, сборник «Новый быт в современной России» со статьями про труд нянь, потребительские практики среднего класса, взаимодействие гинекологов и пациенток, участие отцов в родах и даже практику пеленания детей. Другие исследования — это, например, «Насилие над женами в российских семьях», «Заботливый дом: уход за пожилыми родственниками и проблемы совместного проживания» или «Православные медиа: гендерный аспект».

Что дальше

Теоретическая база и гендерных исследований как академической дисциплины, и феминизма как общественно-политического движения продолжает развиваться. Вторую волну феминизма сменила в 1990-е годы третья, а в последнее время говорят и о четвертой, отличающейся фокусом на новых медиа. Гендерная концепция, которая в свое время сменила полоролевую модель, была дополнена и расширена, а поле гендерных исследований расширилось и теперь включает изучение как маскулинности, так и небинарных гендерных идентичностей (вводная антология Transgender Studies Reader насчитывает два тома по 50 текстов). Курсы гендерных исследований охватывают такие дисциплины, как экономику, культурологию, социологию, антропологию, психологию и медицину — зачастую только их комбинация дает адекватный ответ на поставленные вопросы.

Джудит Батлер, одна из ключевых фигур в феминисткой и гендерной теории последних десятилетий. Согласно ее работе «Гендерное беспокойство», наш гендер воспроизводится и закрепляется в ходе постоянных перформативных, повторяемых индивидом публичных актов. Фото: University of California, Berkeley

Может ли женщина ездить на велосипеде? Не помешает ли развитая иннервация матки работать на выборной должности? После того как наши прабабушки переехали в города, начали зарабатывать деньги, получать образование и участвовать в политических процессах, эти «острые гендерные вопросы» с газетных страниц 1900-х годов выглядят смешно и нелепо. А что будет дальше? Если учесть прогресс биотехнологий, слова из провокационной публицистической книги «Диалектика пола» Суламифи Файерстоун кажутся уже не частью политического памфлета: канадская феминистка в 1970 году сказала, что настоящая гендерная революция произойдет тогда, когда женщины освободят себя от биологического бремени воспроизводства. Получение половых клеток из стволовых путем перепрограммирования уже стало реальностью, пусть и на мышах; искусственная матка находится в стадии разработки; британская специалистка по репродуктивным технологиям и биоэтике Аарти Прасад пишет в своей книге Like a Virgin, что эти технологии — удел буквально ближайших поколений. По осторожным оценкам, наши правнучки смогут стать папами — и что тогда будет с институтом семьи, как он трансформируется?

Женщина по фамилии Харауэй, которая в аниме Ghost in the Shell (недавний фильм «Призрак в доспехах» снят по его мотивам) появляется в качестве криминалистки и эксперта по киборгам, срисована с Донны Харауэй, философа и основательницы киберфеминизма. В 1984 году она написала «Манифест киборгов», где размышляла о постгендерном мире био- и информационных технологий. Кадр из аниме Ghost in the Shell 2: Innocence

Понимание того, как мы пережили и переживаем другие глобальные изменения, от урбанизации до финансовых кризисов, должно помочь нам не потерять себя в изменениях, которые еще не произошли.

Добавить в закладки
Комментарии
...
Вам понравилась публикация?
Расскажите что вы думаете и мы подберем подходящие материалы