Текст уведомления здесь

«Авторка», «нянь» и другие феминитивы

Интервью с лингвистом Максимом Кронгаузом

Анна Ахматова и Марина Цветаева страшно обижались на слово «поэтесса». А мы сегодня яростно спорим о том, как правильно употреблять слова «автор», «авторка», «нянь», «режиссерка». Последнее время все чаще возникают скандалы по поводу слов, называющих женщин, — феминитивов. Борцы за равноправие хотят симметрию в названиях профессий и четкое разделение на мужское и женское. Обсуждаем с Максимом Кронгаузом, лингвистом и профессором ВШЭ, к чему приведут споры, в каком направлении движется язык и войдут ли феминитивы в нашу повседневную речь.
Добавить в закладки
Комментарии

Максим Кронгауз, лингвист, профессор Высшей школы экономики:

Последнее время в социальных сетях постоянно возникают конфликты, а иногда и скандалы по поводу слов, называющих женщин. Есть даже специальный термин: «феминитивы», но я не буду его использовать (может быть, пару раз).

В чём проблема? Почему об этом так ожесточённо порой спорят? Трудно говорить о феминистках, потому что, конечно, феминизм не представляет собой единое идеологическое течение. Есть очень много разных мнений внутри него. Тем не менее, есть часть феминисток, которые считают, что для каждого обозначения человека должно быть парное — в женском роде. Вот я позволил себе странное высказывание, противопоставил человека и женщину. Но действительно часто слова мужского рода обозначают человека вообще: и мужчину, и женщину. Например, когда мы говорим «шофёр» или «генерал», мы можем иметь в виду человека любого пола. Если возникает слово женского рода (например, «шофёрша»), то, разумеется, оно обозначает только женщину и противопоставлено не мужчине, а именно человеку. Но это уже лингвистические нюансы. А требование состоит в том, что для каждого слова, обозначающего человека мужского рода, должно быть соответствующее название женского рода, которое будет использоваться только для женщин. Есть и более жёсткая позиция в рамках данного направления. Бытует мнение у более узкого круга феминисток, что такие слова («феминитивы») должны образовываться с помощью суффикса «-к». И очень часто спор ведётся по поводу отдельных слов. Например, одно из самых конфликтных слов — «авторка». Это слово звучит немножко смешно. Почему? Оно непривычно. Есть другое слово — «авторша», и от такого типа слов женский род скорее образуется с помощью суффикса «-ш». Но феминистки настаивают на единообразии и показывают на соседние языки — польский, украинский, где «авторка» уже существует и функционирует нормально. Если обобщать данную позицию, то можно сказать, что феминистки призывают начать использовать слова «авторка», «режиссёрка» и тому подобнее, считая, что мы привыкнем и уже не будем улыбаться, когда произносим их.

Противоположная точка зрения (можно назвать её антифеминистской, но она касается только узкого круга языковых проблем, и ни в коем случае не идеологии феминизма, и уж точно не выступает против равных прав женщин и мужчин) заключается в том, что мы не хотим использовать слова, которые нам непривычны и вызывают улыбку. Использование языка должно быть естественным. Я не думаю, что этот спор можно решить. Он слишком завязан на идеологических проблемах. Но выскажу всё-таки своё лингвистическое мнение: дело в том, что язык на самом деле сам движется в этом направлении. По мере эмансипации женщин, по мере развития процесса (в частности, овладевания женщинами всеми профессиями, которые существуют в мире) язык, так или иначе, отражает это.

Приведу хорошо известный вам пример: скажем, слово «доктор». Профессия в XIX веке была сугубо мужская. Слово «докторша» обозначало не женщину в этой профессии, а жену доктора. Но если мы сегодня произнесём слово «докторша», едва ли мы это будем подразумевать. Конечно, это будет фамильярное, просторечное название женщины-врача. Это означает, что язык сам развивается в данном направлении — может быть, не так радикально и автоматически, как того хотели бы феминистки, требующие немедленного равноправия в языковом отношении. Чем это равноправие неудобно мне, как лингвисту? Дело в том, что язык можно рассматривать, как некий инструмент познания мира. По тому, какие феминитивы уже образованы, мы можем судить, насколько это равноправие установлено в мире. И наоборот, рассматривая изменения языка, мы можем следить за динамикой и скоростью социальных и культурных изменений. Если мы издадим декрет о немедленном образовании всех феминитивов, едва ли мы достигнем реального культурного и социального равенства, однако можем потерять язык, как инструмент анализа. Это, пожалуй, моё главное возражение именно как лингвиста. Сейчас я поясню это на конкретном примере.

Если мы посмотрим назад в прошлое, то увидим, что русский язык в начале ХХ века был в этом отношении даже свободнее, нежели язык сегодняшний. Приведу один пример, связанный со словом «депутат»: сегодня слово «депутатка» встречается, но, как правило, в ироническом контексте. «Депутатка» используется в том случае, если о женщине-депутате хотят сказать что-то ироническое или даже сомнительное, подвергнуть сомнению её профессиональные способности и компетенцию. Такие заголовки встречаются даже в газетах, но всегда за этим чувствуется лёгкая (или даже нелёгкая) ирония. А в начале ХХ века «депутатка» встречалась, как абсолютно нейтральное слово.

Приведу вам ещё один пример, может быть, довольно специфический (собственно говоря, я его поэтому и запомнил): в газете «Русское слово» сообщалось о таком странном событии — муж депутатки сейма Финляндии покончил с собой. Напомню, Финляндия на тот момент была частью Российской империи. Почему? Женщина-депутат, имея вполне приличную зарплату, выдавала мужу ежедневно ничтожную сумму на пропитание. Он не пережил этого унижения и покончил с собой. Ну, что это, как не торжество феминизма во всех отношениях? С одной стороны, слово «депутатка» используется, как абсолютно нейтральное и нормальное. С другой стороны, представлена семья, где женщина зарабатывает не просто больше мужа, а содержит его и выдаёт ему какой-то пенсион — оказавшийся недостаточным для поддержания его духа (а может быть, и здоровья). Тем не менее, данная ситуация заостряет эту проблему.

Действительно, в начале ХХ века эмансипация или «освобождение» женщин и уравнивание оных в правах с мужчинами было, как показывает язык, выше сегодняшнего уровня. Никакой иронии по отношению к депутатке не чувствуется. Если мы будем использовать язык, как уже было сказано, как некоторый регламент, обязательный для всех — скажем, что феминитивы должны быть образованы, и точка, — то мы не сможем увидеть реальную картину мира. В частности, заглянуть в прошлое и посмотреть, насколько свободны эти слова от иронии или каких-то других эмоциональных сопутствующих смыслов в то или иное время.

И последнее интересное наблюдение связано с отношением самих женщин к этой проблеме. Я вспомню знаменитую историю о том, как замечательные поэты, женщины — Анна Ахматова и Марина Цветаева относились к слову «поэтесса». Они были категорически против того, чтобы их называли так. По их мнению, если можно обобщить, они были поэтами. И при этом тот факт, какого они пола, абсолютно не важен в связи с их профессиональной принадлежностью и творчеством. Это очень важная позиция. В этом смысле слово «поэт», хотя и мужского рода, фактически лишено гендерной или половой окраски. Оно может использоваться и по отношению к мужчинам, и по отношению к женщинам. Фактически слово «поэт» действительно может использоваться нейтрально, в отличие от слова «поэтесса», которое зачем-то сообщает о поле или гендере человека. Вот эта проблема, безусловно, встаёт и в отношении механизма порождения феминитивов.

Для всякой ли профессии, для всякого ли определения человека важно знать, какого он пола? И не лучше ли в некоторых случаях отказаться от обязательной симметрии и оставить одно слово, как общее обозначение? Ну действительно, в случае с философом насколько важно знать, женщина это или мужчина? Мне кажется, что сегодняшняя ситуация, вызвавшая данную дискуссию, чрезвычайно интересна. Но изменения языка чреваты некоторыми последствиями, которые мы не всегда можем предсказать. Может быть, лучше дать языку развиваться самому, потому что в каком-то смысле он мудрее нас и всё равно будет отражать то состояние мира, в котором мы находимся. Собственно говоря, это-то и есть самое интересное!

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

Демоны и искусственный интеллект

Как связать науку и искусство

16 марта состоялся тестовый запуск инсталляции Borgy&Bes, созданной с использованием обучаемых нейронных сетей. Рассказываем о том, как это было.
Добавить в закладки
Комментарии

Британская высшая школа дизайна на Артплее. Шумные аудитории, яркие толпы студентов и — небольшая пустая комната. В комнате выключен свет, в дальнем углу стоит стол с компьютером и разноцветными проводами, за большим монитором прячется человек, разглядывающий непонятные значки на экране и нажимающий на нужные кнопки на пульте. В противоположных углах помещения с потолка свисают лампы, похожие на хирургические светильники: справа — большой, слева — поменьше. Человек за компьютером запускает механизмы, раздается гул, лампы включаются, склоняют свои головы-светильники и начинают «общение». У каждой свой голос, которым они озвучивают последние новости, произошедшие в России и в мире. Лампы слушают, перебивают, замолкают, говорят одновременно, приближаются и отдаляются друг от друга. В тесную комнату набиваются заинтригованные зрители и, столпившись у входа, наблюдают за происходящим. Два взаимодействующих друг с другом механизма как будто чувствуют появление людей, смущаются и перестают так активно двигаться и «говорить» в присутствии посторонних.

Все это — роботизированная инсталляция Borgy&Bes, созданная с использованием обучаемых нейронных сетей. Идея принадлежит австрийскому художнику Томасу Фойерштайну. Чтобы оживить объекты, Томас работал вместе с лабораторией робототехники Курчатовского института и лабораторией нейронных сетей и глубокого обучения МФТИ. Borgy&Bes — только часть большой выставки Daemons in the Machine, которая откроется в Московском музее современного искусства этой осенью. 16 марта состоялся тестовый запуск инсталляции, на котором мы побеседовали с куратором, художником и научными командами.

Дарья Пархоменко, директор Laboratoria Art & Science Space и куратор выставки, рассказала, как они выстраивают мост между искусством и наукой, внедряют художника в научную среду, почему в новом проекте команда обратилась к теме искусственного интеллекта.

[ ... ]
Читать полностью

Удивительные обитатели Узбекистана

Фоторепортаж Ильи Гомыранова

Посетив Узбекистан несколько лет назад, я влюбился в эту страну и в ее пустыни — особый мир, где каждый живой организм представляет собой совершенный механизм для выживания в невероятно трудных условиях.
Добавить в закладки
Комментарии

Фотопроект стал результатом двух экспедиций в эту страну, каждая из которых была полна неожиданных встреч, невероятных открытий, интересных знакомств и приключений. В ходе последней российско-узбекской экспедиции мы проехали более 4000 тысяч километров по территории Узбекистана, ночевали под открытым небом, работали под палящим солнцем, побывали в десяти городах и видели сотни животных и растений.

Фото: Илья Гомыранов / Chrdk.
Фото: Илья Гомыранов / Chrdk.

Мы часто не задумываемся о важности многих профессий. Но только представьте, что неделю из вашего района никто не будет вывозить мусор. Ужасно, правда? Выходит, мусорщик — одна из самых необходимых профессий в обществе. Но ведь в дикой природе тоже кто-то должен заниматься «уборкой мусора». Жуки-навозники — санитары пустыни, об этом знали еще древние египтяне, считая скарабея символом плодородия, который вместо шарика навоза катит солнце с востока на запад.

В 60-е годы XX века эти насекомые спасли австралийский континент от экологической катастрофы. В это время туда завезли овец и коров, которые с большим удовольствием паслись на зеленых австралийских лугах. Со временем последние стали покрываться экскрементами, а трава переставала расти. Медлить было нельзя. Ученые (ориентируясь на опыт других регионов планеты) решили интродуцировать (говоря обычным языком, переселить) на континент 60 видов жуков-навозников. Из них, правда, прижилось всего 20, но и этого количества хватило, чтобы со временем зарыть все экскременты под землю и восстановить равновесие в экосистемах. [ ... ]

Читать полностью

Смешно в интервале ± 3σ

Каким бывает околонаучный юмор

Есть ли у ученых чувство юмора? Безусловно. Иногда это узкоспециальные шутки, понятные только коллегам, иногда ученые смеются над изображением самих себя не-учеными (яркий пример — телесериал «Теория Большого взрыва»), а иногда научный юмор может быть оценен и неспециалистами.
Добавить в закладки
Комментарии

Физики шутят

Классическая книга, изданная на русском языке в 1966 году, собрала как ряд ходивших в среде физиков анекдотов и баек, так и серию публикаций в The Journal of Irreproducible Results («Журнал невоспроизводимых результатов»), который издается с 1955 года. Типичный пример шутки оттуда — это «Инструкция для читателей научных статей», перевод фраз из исследовательских публикаций на обычный язык:

«При создании этой установки мы рассчитывали получить следующие характеристики…» (Такие характеристики получились случайно, когда нам удалось наконец заставить установку начать работать.)

Позже появилась книга «Физики продолжают шутить», где, в частности, были вредные советы по применению математики для запутывания смысла научной статьи: [ ... ]

Читать полностью