Текст уведомления здесь

Что год ушедший нам сготовил

2018-й преподнес нам немало сюрпризов — давайте их вспомним

2018-й — каким он был и что он нам принес? Редакция «Чердака», прежде чем окончательно снять со стены календарь на 2018-й, вспоминает, что же с нами всеми случилось интересного в минувшем году.
Добавить в закладки
Комментарии

Все в космос!

В этом году — впервые в истории — Китай примеряет на себя статус страны-лидера по числу ракетных пусков. Это связано, в первую очередь, с тем, что американский подход к космонавтике несколько лет назад изменился: США больше не так активно летают в космос на деньги своих налогоплательщиков, вместо этого активно поддерживая частные космические предприятия. Те только набирают обороты, хотя уже давно обошли по своей активности Роскосмос. И вообще, вывели уникальный в своем роде объект на гелиоцентрическую орбиту — электромобиль. План по «приватизации» космоса, начавшийся еще при Обаме, продолжается при Трампе, который взял курс на Луну и прихватил с собой наследников «частной лунной гонки» от Google, которая завершилась, вопреки нашим надеждам, ничем.

Роскосмос, однако, не унывает и тоже планирует присоединиться к походу американцев на Луну. Так, как стало известно весной этого года из документов, размещенных на сайте госзакупок, Россия готовится к тому, чтобы создать сверхтяжелую ракету, которая превосходно подходит для лунных миссий.

МКС в этом году отпраздновала свое двадцатилетие. И заставила нас тревожиться: во-первых, неопределенностью намерений стран-партнеров в отношении ее дальнейшей судьбы, а во-вторых — неизвестным отверстием, появившимся в корпусе пристыкованного к МКС «Союза». Да и неудачный пуск «Союза» 11 октября, закончившийся для космонавтов не стыковкой со станцией, а приземлением неподалеку от казахстанского Жезказгана, вряд ли обрадовал кого-либо на этой планете.

Полет подальше

К Меркурию полетел BepiColombo, а нырять в самую корону Солнца нацелилась обсерватория Solar Parker. Японская «Хаябуса-2» добралась до астероида Рюгу и успешно высадила на него аппараты MASCOT и близнецов-попрыгунчиков ROVER-1A и ROVER-2B.

Кругом вода

Через пару месяцев после «Хаябусы» до своей цели добралась еще одна астероидная миссия — OSIRIS-REx, которая за время подлета к своей цели определила, что и это небесное тело не понаслышке знакомо с водой.

Что касается Марса, то, во-первых, еще одним роботом на нем стало больше: на Красной планете успешно совершил посадку аппарат InSight. А что до новостей с Красной планеты, то их в этом году было столько, что, пожалуй, пора переносить их в разряд обыденных. Но нашумели они, конечно, здорово!

Подледниковое озеро на глубине в полтора километра (против трех с половиной у земного озера Восток) — раз. Органические молекулы и колебания метана в атмосфере, что означает, где-то в недрах планеты может до сих пор теплиться жизнь и ей точно есть из чего «собираться», — два. Ненулевая вероятность того, что вода под поверхностью Марса насыщена кислородом в достаточной степени не только для жизнедеятельности бактерий, но и чего поинтереснее — три. Прямые наблюдения слоев льда, которые обнажились в разломе на экваторе, — четыре.

Прощай, «Кеплер»! Здравствуй, TESS! Где же ты, «Джеймс Уэбб»?

Что касается изучения планет за пределами Солнечной системы, то тут, во-первых, в арсенале астрономов — одна большая потеря и одно не менее большое пополнение: отслужил свое «Кеплер», истратив все топливо на борту. Его дозор длился вдвое больше положенного, и это несмотря на поломку шестилетней давности. За это время он открыл более 2500 экзопланет, рассмотрел 530 506 звезд, зафиксировал 61 вспышку сверхновой. Причем напоминать о себе этот телескоп пока не перестанет: не все еще научные статьи по данным «Кеплера» написаны, так что эхо его деяний мы будем продолжать слышать еще какое-то время.

На смену «Кеплеру» астрономы пока что получили только телескоп TESS, который в мае этого года передал на Землю свой первый снимок, поймав в объектив сразу 200 000 звезд. Этот телескоп будет сканировать небо широкими кадрами, фиксируя как можно большее число объектов, которые могли бы представлять особенный интерес для астрономов, чтобы те могли пристальнее взглянуть на них при помощи «Хаббла», который пока еще в строю, или готовящегося к своему полету «Джеймса Уэбба».

Последний, правда, опаздывает на работу: в этом году стало известно, что запуск отложили еще на некоторое время, до 2021 года. Есть даже подозрение, что чересчур затянувшийся проект вообще уже проще бросить и взяться за реализацию нового.

Планеты и планетки

И последнее, что касается планет. Во-первых, обещанную нам Планету Х, якобы скрывающуюся на далеких задворках Солнечной системы, астрономы и в этом году не нашли. Хотя привели еще несколько косвенных доказательств в пользу ее существования. Но не все ими удовлетворены. В общем, официальных планет в нашей системе на конец 2018-го все еще восемь. Большая охота за лаврами «Колумба XXI века» продолжается, и мы вместе с вами будем ждать от ее участников вестей.

Но если пользоваться более мягким определением планеты, то в этом году их в нашей системе стало больше: в конце этого года астрономы нашли нам еще одну. Предположительно розовый Фараут (от англ. farout — даль) имеет около 500 км в диаметре и считается лояльными Международному астрономическому союзу учеными лишь карликом (не планетой), а теми, кто остался в оппозиции, — уже 111-й планетой Солнечной системы.

Страсти по гравиволнам

Что касается событий астрофизического масштаба, то самый значительный сюжет прошлого года — охота LIGO\Virgo за гравитационным эхом слияний сверхмассивных объектов — продолжает приносить свои плоды. В этом году в нашу коллекцию «гравитационно волнительных» событий добавилось еще четыре. Они, правда, были зарегистрирована еще в 2017 году, и лишь к концу 2018-го физики закончили их обрабатывать, после этого выложив результаты в открытый доступ.

Фото: Festa / Shutterstock

Интереснее в этом сюжете, однако, другое: у некоторых астрофизиков есть некоторые претензии к коллаборации — даже, скорее, к прозрачности их работы. Так, группа ученых из Института Нильса Бора уже второй год упрекает коллег (которые за это время успели получить Нобелевскую премию) в том, что «тот самый» сигнал, принятый интерферометрами LIGO, мог оказаться fake news, случайными паттернами в шуме. «Датчан» беспокоит то, что до исчерпывающего и подробного отчета о том, как из сырых данных гравитационных обсерваторий отсекались шумы и как именно интерпретировались данные, и до развернутого ответа на это команда Кипа Торна действительно так и не снизошла.

Страсти по частицам

Любопытно отметить на этом фоне, что к другим физикам, в отличие от участников LIGO, коллеги проявляют меньше снисхождения. Летом этого года коллаборация MiniBooNE из Фермилаба отчиталась о том, что в ее данных можно заметить аномалию, которую они искренне желали бы наречь детекцией стерильных нейтрино. Они ищут эти частицы уже 15 лет. Но особенной поддержки их заявление пока не встретило.

Но вот с традиционными видами нейтрино в этом году все было, наоборот, замечательно. Среди особенно удачливых астрофизических инструментов уходящего года следует обязательно упомянуть антарктическую обсерваторию IceCube, которая этим летом поймала в свои глубокие ледяные объятия нейтрино, прилетевшие на Землю из далекого блазара TXS 0506+056, — и никого, кажется, это не оставило скептиком.

Страсти по частицам на этом, однако, не заканчиваются. В этом году закончился второй сеанс работы Большого адронного коллайдера, который длился с 2015 по 2018 год. И… ничего нового, кроме нескольких статистически незначительных аномалий и подтверждения некоторых, в общем-то, самоочевидных следствий из Стандартной модели.

В своем блоге научный журналист и физик-теоретик Сабина Хоссенфельдер пишет по этому поводу: «То, что БАК найдет бозон Хиггса и ничего больше, не просто так называли “кошмарным сценарием”. На протяжении 30 лет физики говорили нам, что БАК найдет что-то еще, что-то захватывающее — частицу темной материи, новые измерения пространства или новый тип симметрии. Нечто, что подтвердило бы, что есть что-то за пределами Стандартной модели. Этого не произошло». И отмечает, что физическое сообщество отреагировало на воплощение этого сценария, просто сделав вид, будто ничего подобного не происходит. Откуда ждать прорыва за пределы Стандартной модели в грядущем году, пока неясно: БАК будет «апгрейдиться» следующие два года, а второго инструмента, который мог бы его подменить, у нас нет.

Впрочем, над тем, чтобы справиться, например, с загадкой темной материи, физики работают и без оглядки на подведший их в этом БАК. Некоторую надежду в нас поселило заявленное весной открытие галактики без следов темной материи, но спустя некоторое время его закрыли. А в декабре российские физики опубликовали любопытную гипотезу о том, что, возможно, никакой темной материи и энерги и вовсе нет (а есть только сверхмассивные черные дыры). Так что работы тут все еще невпроворот — гипотез о том, что же именно собой она представляет, эта темная материя, не одна и не две, и ученые не первый год продолжают ставить эксперименты, результаты которых позволили бы им хотя бы сузить горизонты поисков. Хотя на всякий случай проверяют не только «частичную» гипотезу о природе темной материи, но и более экстравагантные — например, не является ли невидимая масса выражением некоторого «дефекта» пространства-времени.

Шторм биотехнологий

А теперь пристегните ремни, потому что трубный рев из-под капота автомобиля, который стремительно мчит нас в научно-фантастическое будущее, безо всякого сомнения, издает именно биотех. И человечество, определенно, с большим трудом справляется с ускорением, которое эта индустрия ему придала.

Фото: Everett Historical / Shutterstock

В сентябре этого года ученые смогли в лабораторных условиях добиться полной остановки репродуктивной способности популяции комаров Anopheles gambiae. Они взяли популяцию, состоявшую из 300 самок и 150 самцов, и добавили к ним еще 150 самцов, геном которых был отредактирован при помощи системы CRISPR/Cas9 так, чтобы сломать в них ген doublesex специфическим образом. Эта поломка при наследовании никак не вредила самцам, но делала самок бесплодными — неспособными сосать кровь и откладывать яйца. Для распространения сломанного гена потребовалось от 7 до 11 поколений — мутация doublesex также была снабжена специальным «апгрейдом», благодаря которому от 95 до 99 процентов потомков мутантных комаров наследовали «сломанную» версию гена.

Зачем? А вот зачем: Anopheles gambiae — одно из самых смертоносных животных на планете. Это разносчик малярии, от которой только в 2017 году умерло 435 000 человек.

Исследования и доработка технологии генного драйва идут не первый год, в них инвестируют государственные агентства — не только, как можно догадаться, заинтересованные в победе над малярией. Какого-либо универсального международного запрета на применение подобной технологии нет. Разрешения — тоже. В конце этого ноября ООН провела конференцию по вопросам биоразнообразия, по итогам которой ее участники выпустили заявление: мораторий на распространение «драйверных» организмов в реальных экосистемах не вводить, но для получения разрешения на подобные акции необходимы: предварительная «оценка рисков», наличие инструментов «управления рисками», получение полного и информированного согласия местных жителей на то, чтобы у них на родине завелись ГМ-организмы, и, конечно же, соответствие местному законодательству. Обе стороны дебатов — как сторонники применения генного драйва, так и противники — осторожно торжествовали, потому как на конкретное «да» или «нет» итоговый документ был не похож. Ответ на вопрос «можно?», соответственно, теряется в этой серой зоне.

А технология — вот она. Придумана, апробирована. Последние, стопроцентной эффективности, результаты опубликованы в Nature.

Заявление было озвучено 28 ноября 2018 года. Но за три дня до этого мир сотрясло известие о том, что в Китае родились первые генно-модифицированные дети, и во многом заглушило итоги конференции в Шарм-эш-Шейхе. Инструмент вмешательства в геном эмбрионов — система CRISPR/Cas. А это уже вполне себе «распространение в экосистеме».

Правда, мутации, внесенные в геном Лулу и Наны, не обладают никакими дополнительными «фишками», наподобие комариных, что позволили бы именно их варианту гена CCR5 с вероятностью 95-99% передаваться по наследству.

Более того, есть основания полагать, что эти мутации вообще не возымели предполагаемого их автором эффекта: доктор Цзянкуй Хэ хотел получить детей, в клетки которых не может пробраться ВИЧ, — такая мутация Δ32 встречается в некоторых людях, — но в точности ее получить ему не удалось. «Криспер» не сработал с достаточной точностью — сломал ген CCR5 в другом месте у одной девочки, а у другой добился этого только в одной из хромосом. Обладают ли эти мутации такой же защитной (от ВИЧ) способностью, нам неизвестно. Более того, нет уверенности в том, что все клетки эмбрионов отредактировались, поэтому не исключено, что у Хэ вообще ничего не получилось.

Реакция научного сообщества была следующей: Хэ — безответственный злодей, поставил под риск запрета на исследования всю область. В том же, что касается приемлемости применения технологии редактирования генома к эмбрионам человека, исследователи (а также медицинские и научные организации) в целом высказывались расплывчато. Но — скорее «за». Однажды, когда-нибудь потом.

Китайские власти заявили, что эксперименты китайского ученого «отвратительны» и потребовали их прекратить. (Российские, кстати, ничего определенного не сказали, хотя законодательство в нашей стране примерно в той же степени «дыряво», что и в Китае.) Кабинет Хэ в его университете опустел. Сам ученый пропал — лишь 29 декабря его обнаружили журналисты New York Times. Он живет в гостинице в университетском кампусе с семьей, и его, кажется, охраняют неизвестные люди в гражданском.

Подробного описания эксперимента Хэ опубликовано не было — ученый заявил о своей работе в прессе сразу после того, как журнал MIT Technology Review опубликовал все, что ее репортеру стало известно из открытых источников и разговоров с китайскими молекулярными биологами. Есть основания полагать, что научную статью Хэ, которая якобы уже направлена в редакцию некоего журнала, могут не принять к публикации, поскольку она явно противоречит правилам «хорошего исследования», а «плохие» статьи традиционно не принято публиковать. (Не надо путать «плохие» статьи с «хорошими» статьями о нулевых результатах, хотя и с их публикацией тоже есть проблемы.) Как быть в подобной ситуации, не очень ясно.

КСТАТИ: 
В этом году Европейский исследовательский совет (ERC), Еврокомиссия и 11 национальных научных фондов решили, что c 2020 года все научные исследования, которые они профинансировали, должны быть опубликованы в открытом доступе. Издатели паникуют, потому что это ставит под угрозу их бизнес. Хотя и вся содержательная, т.е. научная, сторона их работы выполняется не на их деньги. И рецензируется бесплатно, другими учеными. И работа пиратского Sci-Hub, которым, кажется, пользуются все. Хотя этому и пытаются мешать. Так, Роскомнадзор в этом году заблокировал сервис в России.

На закуску

Есть еще много тем, которым «Чердак» уделял самое серьезное внимание в минувшем 2018-м и собирается уделять не меньше в наступившем. Это и «неминуемый климатоапокалипсис», и то, что нейронные сети учатся быстрее, чем мы могли предположить (и потому нам немного страшно), и про то, что машины будут теперь убивать все больше (в частности, на дорогах), а кто будет нести за это ответственность, до сих пор не совсем ясно. Это и про то, что отходы нашей жинедеятельности в виде миллионов тонн пластика загромоздили планету, а что с ними делать, ученые пока толком не придумали, и о том, что гомеопаты пока не проиграли (а значит, пока проиграли мы — и что с этим делать, спрашивается?), и о том, что просветители воюют между собой вместо того, чтобы нести в массы знания, и сотни, сотни других тем. Но наша итоговая статья по размерам уже и так выходит за пределы разумного, поэтому возвращайтесь к праздничным столам, а о том, что мы не сказали здесь, мы поговорим с вами в течение года.

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы