Текст уведомления здесь

Наука из ящика

Как менялся образ науки на кино- и телеэкранах

Чем занимаются ученые? Как это выглядит? Что нового о мире узнали химики и палеонтологи, пока мы занимались своими делами? Обо всем этом большинство из нас — те, у кого нет привычки почитывать перед сном научные публикации, — узнают благодаря медиа: фильмам, теле- и радиопередачам, научно-популярным книгам. Так что «публичную» историю науки можно рассматривать как историю репрезентации науки в медиа. «Чердак» поговорил о том, как преломлялся образ науки в призме кино и телевидения, с Тимом Буном, историком науки и главой научно-исследовательского отдела лондонского Музея науки.
Добавить в закладки
Комментарии

— История публичной репрезентации науки — что находится в фокусе подобных исследований? И как вы заинтересовались этой темой?

— Во-первых, я историк науки. Я получил такое образование. Во-вторых, я всю свою жизнь проработал в лондонском Музее науки. В-третьих, я всегда любил кино и, когда начал работать в музее, занимался организацией публичных кинопоказов. Мы показывали научное кино. Благодаря этому я, собственно, открыл для себя, что документальных картин о науке и технологиях — огромное число. Поэтому, когда пришло время садиться за докторскую диссертацию, я решил заняться историей научного кино. И начал исследовать этот материал как историк науки и технологий (здесь имеется в виду STS, сравнительно молодая академическая дисциплина, которая возникла на стыке истории, социологии, культурологии, политологии, антропологии и изучает то, как различные внешние факторы: политические, социальные и прочие — влияют на развитие науки и технологий — прим. «Чердака»).

— В STS много чего намешано. Можно рассматривать процесс науки глазами социолога и доставать таким образом из него какие-то новые вещи. А в вашем случае, с кино? На что это больше похоже? На культурологические исследования? Кинокритику?

— Это история, историческое исследование. Фильмы, телепрограммы и прочее берутся в качестве источников. Ну и находятся в основном фокусе самого исследования, конечно. Давайте ради примера возьмем, собственно, ту программу, с которой я приезжаю в Москву, — «Ученых на экране: первые 40 лет».

Тим Бун / Фото предоставлено пресс-службой Политехнического музея

Тим Бун / Фото предоставлено пресс-службой Политехнического музея

Нам с вами может показаться довольно естественным предположение, что ученые хотят «попасть в телевизор». Мы видим ученых на экранах, каких-то слышим по радио, кто-то еще пишет популярные книги — все это часть, собственно, того, что значит вообще быть ученым. Быть ученым — значит, представлять науку. И доносить, объяснять то, почему наука вообще важна. Не могу, конечно, с уверенностью говорить за российских ученых в этом отношении, равно как и за каких-либо еще, но в Британии это так, и это стало обычным делом, начиная с 80-х годов прошлого века. Появилось ощущение того, что ученым, науке нужна и важна поддержка общества. И что у людей должна быть возможность соприкоснуться с наукой, понять ее. И это движение начинается в 50-е годы. А вот до того ученым не очень-то было понятно, зачем им тратить свое время на телевидение, радио или написание популярных статей для прессы. Тому были свои, весьма сложные причины. Бытовало даже такое мнение, что, мол, ученый вообще рискует своей карьерой, тратя время на публичную деятельность. Кроме того, что я тоже считаю немаловажным, — кинематограф, он ведь начинался как вид развлечения «широких народных масс». Да и сейчас он, в общем-то, примерно тем же и остался. И это строго «низкое» искусство, вплоть до послевоенного времени. Люди идут в кинотеатры, чтобы забыть о своих тревогах и развлечься. Так что, ну зачем это было ученым? В послевоенную эпоху ситуация изменилась. В Британии Королевское общество — наивысшая научная инстанция в стране — начинает отправлять целые делегации в BBC и требуют, чтобы телевизионщики звали ученых к себе как можно чаще, чтобы приглашали их на радио и так далее.

— Есть такой расхожий анекдот о том, что когда в США Карл Саган начинал заниматься популяризацией, на него косо смотрели, а потом выяснилось, что благодаря его работе некоторым научным группам намного проще, оказывается, получить финансирование своих исследований. И что в этом, собственно, основная заслуга Сагана-популяризатора — он показал ученым, как привлекать деньги, занимаясь популяризацией, занимаясь научными коммуникациями. А как это в Британии происходило? Есть ли такая же «саганоподобная» фигура?

— Отличный вопрос, на который у меня нет точного ответа. Карл Саган и «Космос» — это, пожалуй, действительно первый в истории случай, когда ученый стал по-настоящему звездой, центральной фигурой шоу, но ведь подобные вещи не происходят из ничего. Внимание на фигуре ученого в кадре начинает фокусироваться начиная с 50-х годов. В Британии был Джейкоб Броновски и передача The Ascent of Man, которая выходила в первой половине 70-х годов. Откуда она взялась? Это была реакция ученого на очень популярную тогда передачу «Цивилизация» Кеннета Кларка. Кларк был историком искусств, и потому его передача была такой, знаете: «Западная цивилизация — это живопись, западная цивилизация — это скульптура, прочие искусства, все это развивалось с очень древних времен, этим занимались великие люди…» И это спровоцировало людей, занимающихся естественными науками, — они возмутились, для них эта история должна была выглядеть совсем не так: нужно говорить о науке и технологиях, потому как именно они играют центральную роль в истории цивилизации. Так появляется The Ascent of Man. И эта передача стала очень известна, она очень сильно повлияла на жанр, у нее особое место в его истории.

Джейкоб Броновски, кадр из передачи The Ascent of Man / youtube.com
Джейкоб Броновски, кадр из передачи The Ascent of Man / youtube.com

Я буду рассказывать еще об одной передаче, которая называется Eye on Research — это замечательная программа, которая была в эфире с 1957 по 1962 год, всего вышло 45 передач. Что они делали: они брали съемочное оборудование и вместе с ним отправлялись в лабораторию. Даже в ЦЕРНе однажды были. Они снимали получасовые сюжеты, в которых ученые рассказывали о науке и проводили эксперименты. Например, в одном из таких сюжетов участвовал Николас Курти, оксфордский профессор, занимавшийся физикой низких температур. И он за эти полчаса в кадре остудил предмет до сверхнизкой температуры, всего на какие-то доли процента выше абсолютного ноля. Это был фантастический, очень смелый телевизионный проект. Вы увидите, каково это — картинка черно-белая, но это реальная история, живые полчаса из 60-го года. Курти великолепно работал в кадре. Отсюда берет свое начало эта фишка научного телевидения. Я имею в виду интерес к фигуре ученого: кто эти люди, какие они? Пусть они сами займутся коммуникацией со зрителем! И дальше это только росло. И вот какое отношение это имеет к вашему изначальному вопросу: британское и американское телевидение связаны. Я точно сейчас не вспомню, кто именно делал «Космос», но в Британии уже была передача «Горизонт», она запустилась в 1964 году и продолжает выходить по сей день. И команда продюсеров, запускавшая «Горизонт», помогала запускать в США передачу Nova, и уже из той передачи потом вышли люди, которые делали «Космос», насколько мне известно. Так что тут есть прямая генеалогическая связь между британскими передачами о науке и тем, что потом стало появляться на американском телевидении.

— А, так британцы первые воткнули флаг на этой территории?

— Да! (Смеётся.)

— В вашей статье 2014 года вы упоминаете, что если смотреть на то, как развивается формат телесюжетов о науке, то можно заметить, что в какой-то момент фигура ученого, производителя знания, заменяется фигурой оператора — человека, который, собственно, снимает картинку, которую потом предоставляет зрителям. Это очень сильный момент, его можно рассматривать как эдакую «узурпацию» функции ученого. Поэтому, во-первых, поясните, пожалуйста, этот момент, а во-вторых, есть ли еще какие-то подобные примеры, трансформации образа науки в этой «призме» медиа, которые можно разглядеть, изучая историю научного телевидения, кино и т. д?

— Честно говоря, это не совсем моя идея, она принадлежит моему соавтору — Жан-Батисту Гуйону (Jean-Baptiste Gouyon). Вот что он заметил: есть такой специфический, «натуралистический» телевизионный формат для естествознания, он уже очень развит. И он действительно близок к тому, чтобы быть одним из видов наблюдения в науке. Ведь есть такой способ производства нового знания — заснять нечто новое на камеру. Собственно, если опять вернуться к моей московской программе, я как раз буду начинать с передачи, в которой участвует человек по имени Фрэнк Перси Смит. Он был очень известным натуралистом и создателем научного кино в начале ХХ века. Он снял совершенно революционные вещи для того времени, прямо у себя в саду. И сказал по этому поводу… простите, не могу вспомнить точную цитату, но парафраз примерно такой: «Смотрите, я снял кино при помощи камеры и микроскопа, и в нем можно увидеть то, что не описывают учебники». Об этом и говорит Жан-Батист в нашей статье: люди с камерами, не будучи учеными, тем не менее в какой-то момент становятся свидетелями тому, что нигде никогда до того не было описано. Тому, чего не знала прежде наука.

The Acrobatic Fly (1910), реж. Фрэнк Перси Смит.

Что же касается вообще области науки и технологий, то истории известны случаи, когда создатели телевизионного сюжета переходили к научным исследованиям — просто потому, что без этого они не могли закончить нужную им историю. Был случай с сюжетом для «Горизонтов»: это было в 70-е или 80-е, снимался сюжет о двух пропавших ковбоях, и они по ходу съемок нашли останки одного из них. И конечно же для развития сюжета они были просто обязаны провести исследование, чтобы их идентифицировать, что и сделали. Если бы этой передачи не снимали, то ничего этого бы и не случилось, а так они по ходу съемок добыли новое знание. Полагаю, что такое случалось, хотя вряд ли, конечно, часто.

— Ну хоть статью-то в научный журнал они отправили?

— (Смеётся.) Не думаю. Мы довольно много общались с этими людьми — теми, кто занимался передачами в 60—70-е годы. Они считают себя все-таки журналистами, а не учеными. В их фокусе история, которую они разрабатывают, и если для этого нужны какие-то научные исследования, то они будут этим заниматься. Но не могу сказать, отправляли ли они потом рукописи в Nature.

— Хорошо. В общем, тезис, за который я зацепился в вашей статье, не стоит воспринимать так радикально, как «телевизионщики теснят ученых!»?

— Ну, мы на этом не заканчиваем наши исследования, посмотрим что будет дальше. Освещение науки в медиа, и в особенности телевизионное освещение, — это не какой-нибудь побочный процесс для науки. В науке давно есть эта медийная составляющая, это ее, науки, часть. Научный процесс и наука вообще были бы очень, очень другими, если бы в них не был вшит этот медийный компонент. Любая важная культурная деятельность просто не может не иметь медийной составляющей в своей практике — так просто устроен мир, в котором мы теперь живем, и наука здесь не исключение

— Возможно ли, оглянувшись назад, сформулировать, описать то, как трансформировался за век телевидения тот образ науки, с которым мы как потребители имеем дело?

— Конечно, можно, и это история весьма сильных изменений. И это очень хорошо видно. На 50-летие «Горизонтов» в 2014 году мы вели несколько проектов, приуроченных к этой дате. Жан-Батист сделал серию интервью с людьми, которые делали эту передачу. Можно их посмотреть на специальном сайте ВВС. И там вспоминают фразу Обри Сингера, которую он сказал где-то в 65-м году, что телевизионная съемка науки — это процесс именно телевизионный (‘televising science is a process of television'), и он подчиняется правилам, логике телевизионного повествования. Что он имеет в виду? Он говорит: оставьте это нам, поскольку именно мы эксперты в том, что касается медиа. И эта цитата оказалась пророческой: так все и вышло. В 90-е годы «Горизонт» перенимает голливудскую манеру повествования и начинает делать намного более повествовательные сюжеты — с героем, который должен пройти через кризис, который должен одержать победу, и так далее, со всеми этими характерными для голливудского повествования элементами. И так далее: если смотреть на каждую отдельную эру, от декады к декаде, то можно видеть, как меняется стиль научного телевидения, поскольку все-таки это часть истории телевидения вообще. Взгляните на современные передачи — там же полностью доминирует этот стиль, повсюду фокус именно на человеке в кадре, который отправляется в «квест» затем, чтобы что-то выяснить. Таков стиль подавляющего числа современных сюжетов о науке. И он же доминирует во всех остальных областях телевидения. Просто потому, что с наукой «в телевизоре» работают точно так же, как и с музыкой или живописью, или чем-то еще. Так как это в первую очередь процесс телевидения, а не науки и не чего-нибудь еще. Медиум тут диктует условия, в которых репрезентируется наука.

Добавить в закладки
Комментарии
Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

Наш ответ премии «Просветитель»

У редакции «Чердака» есть свои соображения на этот счет

Премия «Просветитель» вручается за лучшую научно-популярную книгу на русском языке. В этом году это произойдет уже 11-й раз. По этому адресу вы можете видеть так называемый длинный список премии, а завтра, 4 октября, будет торжественно объявлен «короткий список». В редакции «Чердака» тщательно изучили все (ну или почти все) номинированные книги и решили представить вниманию читателей те, которым следовало бы очутиться в завтрашнем списке финалистов.
Добавить в закладки
Комментарии

Мы расположим выбранные редакцией книги внизу не в порядке возрастания или убывания наших предпочтений — вы можете тасовать их как угодно: они все примерно в равной степени достойны финала.

[ ... ]
Читать полностью

Забиться по науке

О татуировках с научной точки зрения

Для чего изначально предназначалась машинка для татуировок, почему тату не исчезают и как татуированного человека воспринимают окружающие — рассказываем, что пишут ученые и считают врачи.
Добавить в закладки
Комментарии

Электрическая ручка Эдисона

Машинку для татуировки изобрел Томас Эдисон, хотя сам он считал, что придумал копировальный аппарат. Он сделал электрическую ручку, которая при письме делала в плотной бумаге много маленьких проколов. Потом эту бумагу клали между прессом с чернилами и чистой бумагой, чернила просачивались через проколы и на чистой бумаге сливались в буквы и рисунки.

В качестве копировального аппарата ручка не прижилась, но спустя 14 лет Самуэль О’Рэлли запатентовал первую электрическую машинку для татуировок, в которой использовал технологию Эдисона.

Рисунки из патентных заявок: слева — ручка Эдисона, справа — татуировочная машинка О’Рэлли.

Рисунки из патентных заявок: слева — ручка Эдисона, справа — татуировочная машинка О’Рэлли.

[ ... ]
Читать полностью

Птицы в большом городе

Кое-кто из пернатых способен к обучению и обладает высоким уровнем интеллекта

Орнитолог Биологического музея им. Тимирязева Ольга Калашникова рассказывает «Чердаку» о том, с какими проблемами сталкиваются птицы в больших городах, что делать, если вы нашли на земле маленького птенца, и кто из пернатых демонстрирует впечатляющие способности.
Добавить в закладки
Комментарии

Ольга КАЛАШНИКОВА, орнитолог, научный сотрудник Государственного биологического музея имени К.А. Тимирязева:

— Хотя гнездовой сезон у птиц уже подходит фактически к концу, однако хочется, подведя итог, все-таки сказать: увидев «слетка», то есть птенца, который только-только встал на крыло и пробует свои силы, не надо его поднимать, подбирать! Родители находятся где-то рядом. Родители его еще кормят. Понятно, что наши опасения действительно могут оправдаться. Этого птенца, скажем, может найти кошка или собака. Действительно, птенец может погибнуть. Но это самый настоящий естественный отбор. С этим придется смириться. Сами вы ни одного птенца самостоятельно не выкормите! Это надо помнить.

Единственный, кого можно подобрать с земли, если вы вдруг его увидели, это стрижонок. Потому что он по неопытности сел на асфальт, а взлететь уже не может. Что для этого можно сделать? Вы берете стрижонка и его подкидываете. Птенец делает небольшую петлю и уходит в воздух. Вот это единственная, наверное, птица, с которой вы можете справиться, подержав ее в руках буквально несколько секунд. [ ... ]

Читать полностью