Текст уведомления здесь

Дальневосточных национальных парков не хватило для поддержания местных гадов

Нужно больше особо охраняемых природных территорий, чтобы мягкотелые черепахи и прочие краснокнижные рептилии и амфибии не исчезли из Приморского края.
Добавить в закладки
Комментарии

Сотрудники Дальневосточного федерального университета, Института химии ДВО РАН и Тихоокеанского научно-исследовательского рыбохозяйственного центра (ТИНРО) оценили эффективность нескольких особо охраняемых природных территорий (ООПТ) Приморья в плане сохранения пяти местных редких видов амфибий и рептилий. Анализ показал, что ООПТ на Дальнем Востоке недостаточно, а кроме того, некоторые из них не справляются с задачей сохранения краснокнижных гадов на собственной территории. Научная статья опубликована в журнале «Nature Conservation Research. Заповедная наука».

Сейчас в Приморском крае обитает 25 видов рептилий и амфибий. Из них пять занесены в Красную книгу РФ. Красные книги регулярно обновляются: одни виды туда включают (они становятся более редкими), другие — удаляют (например, если их численность восстановилась). Чтобы пересмотреть статус вида, нужно собрать данные о его численности. Но чем реже встречается вид и чем более скрытный образ жизни он ведет, тем сложнее это сделать. Во многом поэтому информация о краснокнижных пресмыкающихся и земноводных Приморья до недавнего времени имела заметные пробелы.

Авторы статьи с 1986 по 2017 год участвовали в экспедициях, в рамках которых искали редких гадов и следы их жизнедеятельности. Также они пользовались информацией (устными сообщениями, фотографиями, видео и т.д.), полученной от коллег и местных жителей. На основе полученных данных ученые составили карты встречаемости каждого из пяти исследуемых видов в различных районах Приморского края. Список видов составили трионикс Маака (Pelodiscus maacki, мягкотелая трехкоготная черепаха), уссурийский когтистый тритон (Onychodactylus fischeri), ящерица-долгохвостка (Takydromus wolteri), красноспинный полоз (Oocatochus rufodorsatus) и японский уж (Hebius vibakari). Немалая часть данных была получена с особо охраняемых природных территорий. Данные по ним сравнивали с данными о встречаемости амфибий и рептилий в «обычных» местах.

Всего авторы зарегистрировали 108 достоверных случаев встречи с представителями перечисленных видов или их следами (например, следами когтей и грязевыми дорожками в тех местах, где триониксы вылезали из воды). Их подборка данных включила в себя первую успешную попытку систематизировать информацию о распространении японского ужа по Приморью. Выяснилось, что эта змея часто встречается на территории государственного природного заповедника «Уссурийский», государственного природного заповедника «Кедровая падь» и национального парка «Земля леопарда». Таким образом, можно предварительно предположить, что работа этих ООПТ эффективна в плане поддержания численности японского полоза в Приморье.

Однако вклад некоторых других ООПТ в сохранение краснокнижных амфибий и рептилий Дальнего Востока оказался нулевым. Это относится к национальному парку «Бикин» и национальному парку «Удэгейская легенда». На их территории триониксов Маака и красноспинных полозов можно встретить не чаще, чем в любом «обычном» лесу или месте отдыха людей. Учитывая это, а также распределение пяти изученных видов рептилий и амфибий по Приморскому краю, авторы статьи выступили за создание новых ООПТ в регионе: в его западной части, в районе реки Комиссаровки, для сохранения красноспинного полоза и трионикса Маака, и в юго-восточной его части, на Ливадийском хребте, чтобы поддержать численность уссурийского когтистого тритона.

Вам понравилась публикация?
Расскажите, что вы думаете, и мы подберем подходящие материалы

Генетики подтвердили историю киммерийско-скифо-сарматских войн

Киммерийцы, скифы и сарматы не были предками друг друга — все эти родственные группы поочередно вытесняли друг друга из Северного Причерноморья.
Добавить в закладки
Комментарии

Международная группа исследователей, среди которых были ученые из России, изучила ДНК 35 жителей Черноморско-Каспийского региона, живших между 1900 годом до нашей эры и 400 годом нашей эры. Выяснилось, что по мужской линии более поздние жители региона не являются потомками более ранних. Зато по женской линии ситуация оказалась заметно сложнее. Новые данные косвенно подтверждают сложившиеся представления о том, что киммерийцы вытеснили предшествующее население Причерноморья, их самих вытеснили скифы, а скифов — сарматы. Соответствующая статья опубликована в Science Advances.

Исследователи использовали ДНК из костных останков 35 человек, захороненных в Причерноморско-Каспийском регионе. При этом к носителям срубной культуры (бронзовый век, XVIII—XII века до нашей эры) они отнесли 13 из них, к киммерийцам (XI—VII века до нашей эры) трех из этих людей, к скифам (VII—IV века до нашей эры) — 14, а к сарматам (VI век до нашей эры — IV век нашей эры) — 5. Из них 18 были мужчинами, и могут быть более надежно отнесены к этим народам. Женщины у всех этих культур, как известно, часто брались из числа соседних этнических групп — как войной, так и выкупом.

Оказалось, что из 18 мужчин 17 принадлежат к разным вариациям гаплогруппы R (Y-хромосома, передается по мужской линии). Она доминирует среди индоевропейцев и сегодня. При этом среди срубников, наиболее древних из затронутых исследованиям групп населения Причерноморья, доминирует R1a. В настоящий момент она также доминирует у русских, украинцев, белорусов и поляков (примерно половина всех этих народов — ее носители). А вот начиная с киммерийцев доминирует уже родственная ей, но иная гаплогруппа R1b. При этом она часто встречается и среди киммерийцев, и у скифов, и у сарматов.

Выяснилось также, что три последних народа лишь близкородственны, но не являются предками друг друга. Все три группы произошли от более ранней популяции бронзового века, но к моменту появления киммерийцев на исторической арене (начало железного века) предки этих трех групп уже жили отдельно. Таким образом, приход каждого из этих народов в Северное Причерноморье сопровождался не типичным генетическим смешением, но, напротив, вытеснением предшествующего населения из региона. [ ... ]

Читать полностью

Российский ученый оценил кровь пострадавших от химкомбината «Маяк»

Оказалось, что по ней можно предсказать, разовьется ли у человека хронический миелоидный лейкоз.
Добавить в закладки
Комментарии

Сотрудник Южноуральского государственного медицинского университета Андрей Аклеев определил, как менялось содержание нейтрофильных лейкоцитов (нейтрофилов) у жителей берегов реки Течи на протяжении 60 лет после сбросов в нее радиоактивных отходов производства ПО «Маяк». Оказалось, что количество нейтрофилов у людей, пораженных хроническим миелоидным лейкозом, повышается за долгие годы до выявления самого заболевания. Научная статья опубликована в журнале Radiation Protection Dosimetry.

В 1949—1956 годах производственное объединение (химкомбинат) «Маяк» на Южном Урале сбрасывало в реку Течу радиоактивные отходы, о чем никто из местных жителей долгие годы не знал. На том же комбинате в 1957 году произошла авария, из-за которой образовался Восточно-Уральский радиоактивный след (ВУРС). Его последствия для здоровья населения лучше изучены, потому, вероятно, что катастрофа 1957-го была особенно разрушительной. А вот действие умеренных и средних (до 2 Грей) доз ионизирующего излучения на физическое состояние жителей берегов Течи изучено хуже. Впрочем, известно, что среди них более высокий, чем в популяции в среднем, процент людей с миелоидными лейкозами.

Автор новой статьи впервые определил соотношение клеток крови у пострадавших от радиоактивных отходов на протяжении нескольких десятков лет, по мере того как поглощенная за год доза уменьшалась. Главным образом его интересовало содержание в их крови нейтрофилов. Предыдущие работы показали, что у жителей берегов Течи в период наиболее интенсивного облучения содержание нейтрофилов в крови было существенно снижено. Андрей Аклеев проанализировал данные медицинских осмотров жителей деревень на берегах реки Течи за 1953—2007 годы. Они включали в себя информацию о соотношении разных типов клеток крови пострадавших и полученные ими за год дозы.

В число респондентов вошли 21 человек с хроническим миелоидным лейкозом и 22 человека с острым миелоидным лейкозом. (Всего за все годы среди жителей берегов Течи суммарно было обнаружено 72 случая таких заболеваний.) Аклеев увидел, что содержание нейтрофилов в крови населения деревень Течи в период выброса радиоактивных отходов действительно было существенно меньше нормы. Но с каждым годом содержание нейтрофилов в крови испытуемых как с острым, так и с хроническим миелоидным лейкозом, вернулось к норме. [ ... ]

Читать полностью

Объявлены лауреаты Нобелевской премии по экономике 2018 года

Ее дали за учет глобального потепления и технологических инноваций.
Добавить в закладки
Комментарии

В Стокгольме прошла церемония объявления лауреатов Нобелевской премии по экономике. Лауреатами стали американские экономисты Уильям Нордхаус (William D. Nordhaus) и Пол Ромер (Paul M. Romer) с формулировкой «за учет глобального изменения климата в долгосрочном макроэкономическом анализе» и «за учет технологических инноваций в долгосрочном макроэкономическом анализе» соответственно. Об этом сообщает сайт Нобелевского комитета.

Значение работ Уильяма Нордхауса в том, что он еще в 1970-х годах попытался учесть долгосрочное влияние сжигания ископаемого топлива — и соответствующего роста средних температур на Земле — на развитие мировой экономики. Он создал количественную модель целостной оценки зависимости изменений в экономике от изменений климата. Модель не только была первой в своем роде, но и пыталась учесть влияние факторов из разных областей наук: физики атмосферы — в отношении изменения температур на планете, химии — для учета влияния потепления на биогеохимический баланс в ряде регионов планеты, экономики — в том, как подобное изменение баланса влияет на рост мировой экономики в целом.

Вторая часть премии будет вручена Полу Ромеру, создателю модели Эрроу — Ромера, она же — модель эндогенного экономического роста. До Ромера считалось, что технологические инновации хотя и повышают производительность труда в экономике, но имеют внешнюю по отношению к экономике природу и к тому же демонстрируют убывающую отдачу. Это совпадало с классической интерпретацией экономистами иных факторов, определяющих экономический рост — например, природных ресурсов. Однако, как показал с помощью моделирования Ромер, на самом деле технический прогресс для экономики эндогенен (внутренне присущ). Конкурентная борьба на рынке с образованным населением и развитой наукой так сильно стимулирует участников рынка создавать технологические инновации, что те становятся не внешним, а внутренним фактором экономического развития, входящим в саму экономику и управляемым в первую очередь ею самой.

К тому же, как показал на ряде примеров Ромер, убывающая отдача от технологический инноваций часто не наблюдается, а на долгосрочных отрезках времени ее нет в большинстве известных отраслей. В рамках такого подхода технологические инновации позиционируются как ключевой источник не ограниченного каким-то временным отрезком экономического роста. Из той же теории эндогенного роста выводится и тезис, согласно которому образованное население и развитая наука — ключевые конкурентные преимущества стран, и те, у кого с этими двумя факторами лучше, в конечном счете испытают более сильный рост. [ ... ]

Читать полностью