Щекотливое дело

Что науке известно о щекотке, а что нет

Крысы тоже смеются, когда их щекочут. Фото: Shimpei Ishiyama & Michael Brecht
Крысы тоже смеются, когда их щекочут. Фото: Shimpei Ishiyama & Michael Brecht

Манера щекотать друг друга у людей — загадка для ученых. Почему нельзя пощекотать себя самому? Почему мы смеемся, когда нас щекочут, ведь это не очень-то приятно? Есть ли что-то похожее у других животных? Отчасти наука ответила на эти вопросы, но зачем нужно такое поведение, так пока и непонятно.

«Сольная щекотка — даже более пустое занятие, чем одиночный секc. Большинство взрослых может получить разрядку при мастурбации, но ощущения при самощекотке — лишь бледная тень того, что происходит при взаимодействии с другим человеком», — пишет в своей книге о смехе Роберт Провин (Robert Provin), нейрофизиолог из Мэрилендского университета в округе Балтимор.

Это утверждение легко проверить на себе, но у него есть и экспериментальное доказательство. В 1971 году британские психологи поставили опыт, в котором с помощью специального приспособления щекотали стопы 30 добровольцев.

Щекотальная машина. Иллюстрация: L. Weiskrantz et al., Preliminary Observations on Tickling Oneself, Nature, 1971

Эксперимент проводился с помощью этой машины в трех вариантах: 1) экспериментатор двигал ручку щекотальной конструкции, 2) испытуемый управлял приспособлением сам и 3) рука добровольца пассивно лежала на ручке, а двигал ее экспериментатор. Результаты показали, что при самощекотке ощущения участников эксперимента были заметно слабее, чем когда их щекотал экспериментатор. В третьем варианте им было щекотно, но не сильно.

Роберт Провин полагает, что смех, в том числе при щекотке, тесно связан с социальным взаимодействием. Нас может пощекотать только другой человек, но не мы сами, и при этом в обычной жизни мы, как правило, щекочем близких нам людей: друзей, родственников или любовников.

Правда, другое исследование показало, что людям щекотно, даже если они уверены, что их щекочет машина. Исследователи сконструировали манипулятор, который якобы должен был щекотать пятки участников эксперимента, и сказали им, что один раз их будет щекотать экспериментатор, другой раз — машина. Глаза у них были завязаны, так что они не могли видеть, что, когда первый экспериментатор, выполнив свое щекотливое дело, выходила из комнаты, их щекотал другой экспериментатор, прятавшийся под столом. Чтобы добровольцы не догадались об этом по звукам, ученые включали запись, имитирующую шум работающей машины.

После эксперимента участников опрашивали, была ли разница в ощущениях от щекотки машиной и человеком. Большинство испытуемых ответили, что их ощущения отличались: прикосновения машины многим казались более грубыми и однообразными, механическими. Некоторым щекотка от рук экспериментатора казалась более сильной, а некоторым, наоборот, казалось, что сильнее щекочет машина.

Исследователи из Университетского колледжа Лондона полагают, что невозможность пощекотать себя самому связана не с социальными отношениями, а с тем, что щекотка должна быть непредсказуемой за счет расхождения ощущений и двигательных команд, которые мозг посылает телу. С этой точки зрения щекотка тесно связана с механизмом, позволяющим нам отличать, когда ощущения связаны с нашими собственными движениями, а когда — с внешним воздействием.

В эксперименте принимали участие 16 добровольцев, которым щекотали правую ладонь кусочком поролона при помощи манипулятора. В одном случае его движения контролировала техника, в другом испытуемые сами управляли манипулятором при помощи свободной руки, в третьем участники эксперимента управляли манипулятором дистанционно, совершая движения левой рукой, а экспериментаторы настраивали технику так, чтобы манипулятор прикасался к правой руке с задержкой или разворачивал направление движений на 30, 60 или 90 градусов.

По отзывам испытуемых, когда они сами управляли манипулятором, им было совсем не щекотно, но по мере того, как задержка между движениями левой руки и прикосновениями к правой возрастала, ощущение щекотки усиливалось. Также оно становилось более сильным по мере того, как увеличивался угол между движениями левой руки и манипулятора.

Ученые определили, что различать собственные и внешние прикосновения нам помогают такие структуры мозга, как постцентральная извилина и передняя поясная кора. Эти области активировались при внешних прикосновениях больше, чем если участники эксперимента щекотали сами себя. Также они полагают, что в прогнозировании ощущений от собственных движений может участвовать мозжечок.

Исследование вопроса, почему нельзя пощекотать себя самому, нужно не только для удовлетворения чистого любопытства, но и для изучения механизмов возникновения психических расстройств. Например, при шизофрении человек как раз таки может щекотать себя сам.

Смешно ли нам, когда нас щекочут?

Когда нас щекочут, мы смеемся, даже если терпеть не можем щекотку. Имеет ли этот смех что-то общее с тем смехом, которым мы реагируем на смешные шутки? Ученые считают, что нет. Они ссылаются на эффект разогрева: если мы слышим много шуток подряд, то в конце они нам кажутся более смешными, чем в начале.

Исследователи провели на добровольцах такой эксперимент: им показывали видеозапись со смешными моментами из разных комедий и щекотали до и после просмотра. Выяснилось, что предварительный просмотр комедий никак не увеличивал смешливость при щекотке и, наоборот, щекотка никак не способствовала большей степени веселья при просмотре комедий после нее.

У авторов этого исследования есть предположение, что щекотка — это сложный комплекс рефлексов, который нужен для того, чтобы научить нас защищаться. Неприятные ощущения при щекотке заставляют нас отбиваться, и таким образом, щекотка — это облегченный вариант драки, необходимый для подготовки к реальным столкновениям. А смеемся мы при этом не потому, что нам весело, а чтобы побудить того, кто нас щекочет, продолжать на нас «нападать».

Это всего лишь предположение, однако оно может подтверждаться тем, что щекотка есть и у наших близких родственников — человекообразных обезьян.

Хихикающие обезьяны и смешливые крысы

Молодые обезьяны — шимпанзе, орангутаны, гориллы, бонобо — реагируют на щекотку так же, как люди, — хихикают и закрываются лапами, хотя их смех звучит не так, как человеческий.

Часто щекотка — это форма взаимодействия между детенышем и матерью. По наблюдениям ученых, игру инициирует детеныш — он кусает свою мать, в ответ она его щекочет, и этот обмен «нежностями» продолжается, пока детеныш не устанет.

Ученые, исследовавшие смех человекообразных обезьян, пришли к выводу, что смех был уже у их общего с человеком предка 10—16 миллионов лет назад. Впрочем, возможно, смех возник еще раньше, отмечают ученые, так как смех при щекотке сиамангов — более дальних родственников человека, чем человекообразные обезьяны, похож на смех орангутанов.

Правда, ученые отмечают, что шимпанзе, в отличие от нас, иногда щекочут сами себя и при этом смеются.

Смех, как реакция на щекотку, есть даже у крыс, хоть мы его и не слышим, так как крысы смеются в ультразвуке. В одном из последних исследований щекотки у крыс ученые приучили грызунов к тому, что им щекочут спинку и живот, так что зверьки стали узнавать руку экспериментатора и даже гоняться за ней.

Затем крысам вживили электроды в постцентральную извилину для записи активности нейронов при щекотке. Оказалось, что нервные клетки в этой области не только реагируют на прикосновения во время щекотки, но и остаются активными после нее, когда крыса «смеется» или пытается догнать руку, которая ее только что щекотала.

Более того, когда ученые стимулировали нейроны постцентральной извилины небольшими разрядами тока, крысы начинали «смеяться». Кроме того, оказалось, что щекотливость крыс зависит от их настроения: стресс и тревога заметно уменьшали их веселье при щекотке, что отражалось и в более низкой активности нейронов.

Теги:

Читать еще на Чердаке: