Я стараюсь избегать аморфных людей

Химик-кристаллограф Артем Оганов о науке и людях

Артем Оганов. Фотография из личного архива

Артем Оганов — химик-кристаллограф. Forbes включил его в список 10 самых влиятельных ученых российского происхождения. Артем закончил МГУ, получил степень PhD в Лондоне, возглавил лабораторию в Швейцарии, а потом в США. С 2013 года Артем руководит лабораторией в МФТИ, а c 2015 года является профессором Сколковского института науки и технологии.

— Артем, вы работали в Великобритании, Швейцарии, США, Китае, а в последние годы еще и в России. Чем отличается работа ученого в этих странах? Где вам больше понравилось?

— В каждой стране своя культура, свои обычаи в научной среде, в работе и в устройстве университетов. Мне нравилось всюду, где я жил. В каждой стране можно найти много положительного и что-то отрицательное. Сказать, что Россия лучше других стран, очень сложно, что хуже других — невозможно. Она такая же, как все остальные, но для меня она особенная, потому что это мой дом. Тут много талантливых людей, но чувствуется ухудшение образования.

— То есть ухудшение образования все-таки есть?

— Раньше я не встречал людей, кто считает, что золото — это редкоземельный элемент, кто путает химический символ олова и стронция или неон с неодимом. А сейчас таких полно.
Тем не менее, несмотря на всю муть, которая осела на нашей образовательной системе, в России большой поток образованных, талантливых людей.
Есть еще одна проблема — развелось много аморфных людей, которым ничего не интересно. Это даже не лень, а какая-то апатия.

— Таких людей раньше не было?

— Наверное, были, но более образованные, чем сейчас. Таких людей много, и работать с ними трудно. Я стараюсь их избегать. Когда я набираю сотрудников в лабораторию, если вижу, что человеку ничего не надо и у него пустые глаза, я не возьму его к себе, даже если он очень умный. Это бесперспективный вариант. Аморфные люди есть не во всех странах: в Китае вы таких не найдете. Там люди энергичные, им все нужно, они хотят любой ценой чего-то достичь. Такая философия мне больше нравится.

Структура запрещенных соединений субгалогенидов (A=Li, Na, K; Y= F, Cl, Br), рассчитанная с помощью алгоритма USPEX, разработанного Артемом Огановым. Изображение: пресс-служба МФТИ


— Разрыв между российской наукой и наукой на Западе преодолим?

— Никакого разрыва нет. У советской системы науки и образования оказался большой запас прочности. Она не умерла до сих пор, а во многих областях потихонечку восстанавливается. Было время, когда она была на грани смерти, но этот момент уже прошел.

— Сейчас есть тенденция в лучшую сторону?

— Насколько я вижу — да. Многие, часто из тех самых апатичных людей с пустыми глазами, уверяют меня, что наука у нас погибает, но я настроен более оптимистично.
Я вижу, что возвращаются сильные ученые, создается новая научная элита из вчерашней молодежи, которая достигает больших успехов. Реформируется грантовая система, улучшается культура управления университетами — она все еще низкая, но растет.

— Что скажете про санкции? Они повлияли на ситуацию в науке?

— По-моему, ничего трагичного не произошло. Большинству людей это жизнь не испортило, цены внутри страны выросли не сильно. Стало тяжелее покупать иностранное оборудование — оно существенно подорожало. Сейчас эта проблема мало заметна, но она будет видна через 20 лет, если санкции продлятся. А кроме того, люди поняли, что за них их собственную страну никто поднимать не будет.

— Почему вы стали ученым?

— Потому, что я больше ничего не умею.

— Вы с детства решили, кем станете?

— Да, с четырех лет.


Артем Оганов — доктор технических наук, профессор Сколтеха, профессор Университета Штата Нью Йорк, заведующий лабораторией компьютерного дизайна материалов МФТИ, заведующий лабораторией в Северо-западном политехническом университете Китая.

Алина Чернова

Теги:

Читать еще на Чердаке: